Увести за 60 дней

Я посмотрела на блюдо с тарталетками с икрой, вдруг вспомнила Ксюшин анекдот про однорукого повара и почувствовала, что меня разбирает истерический смех. Интересно, я в такой полнейшей душевной раздробленности долго еще пробуду?

Мне протянули высокий тонкий бокал с темно-вишневой жидкостью.

- Урожай хрен знает какого года."

"В телевизоре белиберда сменилась президентом. Он говорил, но мы его, каюсь, не слушали. Мы смотрели с Даней друг на друга. О чем он думал, я не знаю. Я - ни о чем. Просто смотрела. Смотрела так, будто никогда раньше не видела. Смотрела – и насмотреться не могла.

Ударили куранты.

- Надо загадать желание, - прошептала я.

- Самое важное, - согласился так же тихо Даня.

- Самое заветное.

Бокалы тоненько звякнули. Детское шампанское оказалось приторно сладким и очень газированным. Но я выпила его до дна.

- С Новым годом, Лиля, - тихо произнес он.

- С Новым годом, Даня, - так же тихо отозвалась я.

Мы снова молчали и смотрели друг на друга. Мне тогда казалось, что я могу вот так простоять всю жизнь, глядя в его лицо, в его глаза. И ни о чем не думать. Не думать о том, что непреодолимой стеной стояло между нами.

А вот Даня эту стену преодолел. Потому что он вдруг быстро подался вперед. И прижался своими губами к моим.

Все повторялось. Только теперь не рука, а губы. И не осталось во мне ничего, кроме губ. К которым прижималась его - теплые, сухие, со вкусом вишни. И только в них и был сейчас смысл, причина и биение жизни.

Мы замерли. Не шевелились. Кажется, даже не дышали. Абсурд – или реальная жизнь? Это происходит на самом деле – или я сплю? Но я не хочу просыпаться.

Однако в моей голове вдруг стали разворачиваться события. Яркие, калейдоскопом. Вот наша первая встреча, и я пялюсь на его задницу, провожая взглядом. А вот – он обнаженный, на широкой лавке в бане. Вот – его рука на моей, и его искренний смех. А вот – крик: «Зачем, Лиля, зачем?!». Вот - его хриплое дыхание на ухо: «В первый раз всегда больно». А потом – расстегнутая ширинка и приглашающий жест ладоней по бедрам. Пощечина. И вот – сегодня. Летящие в лобовом стекле снег и ребра ЗСД. И потом я обнимаю Даню, совершенная шальная от пережитого страха и счастья - что с ним все в порядке. А вот теперь – поцелуй. Как, скажите мне, как эти события уместить в одну логически связанную цепочку?!

Мы отмерли. Точнее, отмер Даня. Он слегка отстранился, но был по-прежнему близко. В полумраке почти не был заметен кровоподтёк, а глаза его блестели – так, будто он собирается заплакать. Но это, наверное, из-за свечей такой эффект.

И я не нашла ничего лучше, чем брякнуть

- Ух ты, как быстро.

- Как быстро что? - недоуменно переспросил Даня.

- Я загадала под бой курантов, чтобы ты меня поцеловал. Вот. Сбылось. Быстро.

Данил молчал. Смотрел на меня и молчал. Словно не верил услышанному.