Уцелевший

Я как раз жарю себе бифштекс в сале, и тут звонит телефон.

Конечно же, это Фертилити.

— Ты был прав насчет того странного парня, — говорит она.

Я уточняю: насчет кого?

— Ну, этого парня. Который бойфренд Тревора, — говорит она. — Ему действительно нужен кто-то. В смысле, чтобы был рядом. Я пригласила его на свидание, как ты мне сказал, и с нами в автобусе ехал парень… из «тех сектантов». Они так похожи. Как две капли воды. Как будто они близнецы.

Я говорю: может, она ошиблась. Почти все из «тех сектантов» мертвы. Это были больные люди, в смысле — на голову больные, и теперь почти все мертвы. Остались считанные единицы. Так в газете написано. Все, во что они верили, обернулось ложью.

— Тот парень, который в автобусе, он спросил, не родственники ли они, и бойфренд Тревора ответил: нет.

Я говорю: значит, они не родственники. Не может же человек не узнать своего брата.

— В том-то и дело; что самое грустное. Он узнал того парня. Он даже по имени его назвал. Бред или Тим, как-то так.

Я говорю: И что в этом грустного?

— Грустно то, с каким очевидным надрывом он все отрицал. Было видно, что он изо всех сил старается казаться нормальным, счастливым человеком. Это действительно было грустно. И я даже дала ему свой телефон. Мне стало его жалко. В смысле, мне захотелось ему помочь. Помочь справиться с прошлым. К тому же, — говорит Фертилити, — у меня предчувствие, что впереди у него тоже хорошего мало.

— В смысле, хорошего мало?

— В смысле, что только плохое, — говорит она. — Горе. Отчаяние. Все еще смутно. Боль. Несчастья. Массовое убийство. И не спрашивай, откуда я знаю. Это долгая история.

Ее сны. Автозаправка, канарейки, люстра в отеле и вот теперь — я.

— Слушай, — говорит она. — Нам надо договориться, как бы нам все-таки встретиться. Но не сейчас.

— У меня тут с работой напряги, так что если тебе вдруг позвонит некий доктор Эмброуз и спросит, знаешь ли ты Гвен, скажи, что не знаешь. Скажи ему, что мы с тобой не знакомы, ладно?

Я говорю: а кто это, доктор Эмброуз?

— Просто его так зовут, — говорит Фертилити. Говорит Гвен. — Он не настоящий доктор. Скорее он мой агент для связи с заказчиками. Мне очень не нравится то, что я делаю, но у нас с ним контракт.

Я спрашиваю: и что она делает по контракту?

— Ничего незаконного. У меня все под контролем. Нет, правда.

И она говорит, что именно, и мир как будто взрывается ревом сирен тревоги.

И я себя чувствую таким маленьким.

Мир взрывается ревом сирен, тонет в мигающем свете.

И я себя чувствую маленьким-маленьким.

Здесь, в пилотской кабине пассажирского самолета рейса № 2039, у меня замигала лампочка — только что выгорел первый из четырех двигателей. И мы с вами подходим к началу конца. Собственно, это начало и есть.