Уцелевший

Может, убийца уже поджидает меня в коридоре, а мне же надо ходить в туалет.

Пожалуйста, оставьте свое сообщение.

Убийца, о котором она мне говорила, знает, кто я. Он звонил. Он знает, где я живу. Он знает мой телефон.

Пожалуйста, оставьте свое сообщение.

Перезвони мне. Перезвони мне. Перезвони мне.

Пожалуйста, оставьте свое сообщение.

Если наутро окажется, что я покончил самоубийством, это будет убийство.

Пожалуйста, оставьте свое сообщение.

Если назавтра окажется, что я умер, потому что какой-то убийца держал меня головой в духовке, это все потому, что она не прослушивает сообщения на своем автоответчике.

Пожалуйста, оставьте свое сообщение.

Слушай, говорю я ее автоответчику. Это серьезно. Это не параноидальный бред. Он паранойи она меня уже вылечила, правильно?

Пожалуйста, оставьте свое сообщение.

Это не шизоидные фантазии. Это не галлюцинации. Честное слово.

Пожалуйста, оставьте свое сообщение. А потом у нее заканчивается кассета.

Всю ночь я не сплю. Я прислушиваюсь. Холодильник придвинут к входной двери. Я хочу в туалет, но пока не так сильно, чтобы рисковать из-за этого жизнью. Люди ходят по коридору, но никто не останавливается у моей двери. Никто не пробует дергать дверную ручку. Всю ночь. Телефон постоянно звонит, и мне приходится отвечать, потому что я жду, что позвонит психолог, но это всегда — не она. Это обычный парад человеческих горестей и страданий. Беременные незамужние. Хронические страдальцы. Патологические неудачники. Им приходится излагать свои признания предельно кратко, чтобы успеть высказаться до того, как я брошу трубку. Я не могу занимать телефон надолго.

Каждый звонок отзывается во мне и радостью, и ужасом, потому что это может быть или психолог, или убийца.

Покушение или спасение.

Позитивное и негативное побуждение, чтобы взять трубку.

И вот посреди паники звонит Фертилити и говорит:

— Привет, это снова я. Я думала о тебе все неделю. Я хотела спросить: мы с тобой можем встретиться или это совсем против правил? Мне бы очень хотелось с тобой увидеться.

По-прежнему прислушиваясь к шагам в коридоре, напряженно глядя на щель под входной дверью, не закроет ли свет чья-то тень, я слегка раздвигаю жалюзи и выглядываю наружу, нет ли кого на пожарной лестнице. Я спрашиваю у Фертилити, а что с тем ее другом? Она, кажется, собиралась сегодня с ним встретиться?

— А, с ним, — говорит Фертилити. — Да, мы сегодня встречались.

— От него пахнет женскими духами и лаком для волос, — говорит Фертилити. — Не понимаю, что мой брат в нем нашел.

Духами и лаком я обрызгивал розы, но я не могу ей об этом сказать.

— И еще у него на ногтях — облупившийся красный лак.

Это красная аэрозольная краска для подновления роз.

— И он кошмарно танцует.

Меня даже уже и убивать не надо — это будет излишне.