Версальский утопленник

Затем, как мы предполагаем, Ренар направляется в Пале-Руаяль, где задерживается примерно на десять минут. Десять часов десять минут. К десяти сорока пяти он прибывает в Воксхолл, а в одиннадцать Воксхолл покидает, равно как и Ламор. Впрочем, тот исчез раньше. Так как в такой поздний час улицы пустынны, Ренар быстро добирается до своего жилья на улице Пан. Мне кажется, если мы остановимся на одиннадцати тридцати, мы не слишком ошибемся. И если у инспектора под рукой есть экипаж или верховая лошадь, то к часу ночи он вполне может прибыть в Версаль.

— Примерно за три часа до того, как сторож при Морских воротах пропустил незнакомца в рыжем парике. Приходится признать, что в распоряжении Ренара оказалось более двух часов, а за это время могло случиться многое.

— Не забудь, среди вещей утопленника ты не нашел жетона, открывающего доступ в сады королевы; Ренар мог получить такой жетон от жены. И если дело обстоит так, как мы полагаем, то жетон вряд ли потерян. Кстати, держу пари, никто даже не подумал задать твоему сторожу вопрос о жетоне.

— Тем более что парк огромен и в нем есть немало входов и выходов, которые никто не охраняет.

— Разумеется, но, похоже, кому-то было нужно, чтобы кто-то запомнил, как Ламор шел вдоль канала к тому месту, где нашли утопленника.

— И куда волна, поднятая сильным ветром, никак, по твоим словам, не могла его прибить.

— И где ветка, откровенно надрезанная ножом, удержала труп возле берега.

— Однако не стоит мчаться, закусив удила. Все будет зависеть от результатов вскрытия. Они либо подтвердят, либо опровергнут наши предположения.

Вскоре прибыла повозка. Папаша Мари вызвался все уладить со служителями Мертвецкой. Сансон и Семакгюс заставили себя подождать, однако прибыли почти одновременно. Николя рассказал им все, что им требовалось знать, не вдаваясь в подробности, дабы те невольно не повлияли на их выводы. Затем все спустились в зал допросов, где обычно проводили вскрытия.

Бурдо поспешил раскурить трубку, а Николя, достав из кармана маленькую табакерку с портретом покойного короля, аккуратно взял понюшку и несколько раз чихнул. Сняв фраки и надев большие кожаные передники, оба полицейских принялись раскладывать инструменты. Семакгюс попросил Сансона поднять повыше факел, дабы осветить тело, и принялся внимательно его рассматривать. Затем обозрел каждый предмет одежды. Николя вновь поздравил себя с таким опытным помощником; хирург не только умел читать в человеческом теле, но и, давно принимая участие в расследованиях комиссара, часто подмечал весьма любопытные детали, не связанные с медициной.