Утомленное солнце

И продолжал шептать.

Артем прислушался. «Ангеле Божий, хранителю мой святый, на соблюдение мне от Бога с небес данный…» Да это же молитва!

– Лешка, ты что, спятил? – вяло возмутился Артем. – Что за мракобесие?

– Молитва – это не мракобесие, – наконец ответил Лодыгин. – Молитва – это надежда… А мракобесие у нас на фронте. Здесь никакой надежды…

– Лешка, ты что несешь?

В землянке они были вдвоем. Но Артем все же оглянулся по сторонам – нет ли посторонних ушей. Никого. А ведь еще неделю их здесь было шестеро. Четыре летчика уже сгорели…

– Бьют нас, Артем, бьют как сукиных сынов!.. – горько усмехнулся Леша.

– Где же бьют? Мы сами фрицев бьем!

– Только здесь, под Ельней.

– Это только начало.

– Начало конца это. Какой ценой наступаем, Артем? Скоро в армиях людей не останется…

Немцы хорошо укрепились под Ельней. Узлы обороны, окопы в полный рост, ходы сообщений, минные поля. На некоторых участках они вкопали в землю танки, чтобы использовать их в качестве огневых точек. Наши войска наступали, теснили врага, но победы доставались большой кровью.

– Оборону строить нужно, а мы наступаем. Потому что безголовые…

– Лешка, прекрати. Ты знаешь, что тебе будет за эти разговоры?

Особисты не дремлют, все ищут и ищут врагов народа. А кто ищет, тот всегда найдет.

– Что, несознательные разговоры, да? Зато я раньше был сознательным. И свято верил, что мы любого врага одной левой. А нас бьют как куропаток… До Москвы, считай, рукой подать… Артем, ты это, не думай, что я трус, – сбавил обороты Леша. – Просто наболело. А немцев я не боюсь и бить их буду… Ко мне сегодня ночью ангел прилетал, сказал, что немцев будет много…

– Ангелов нет.

– Это у замполитов ангелов нет. И бог у них один – Сталин… А у меня есть Бог. Просто меня заставили про него забыть. А у меня родители верующие люди. Они Бога не забывают… А мы Бога забыли. Потому он от нас и отвернулся… Все, молчу, а то еще к паническим настроениям религиозную агитацию припишут…

– А кто узнает о твоих настроениях? Ты же знаешь, я могила… А панические настроения, так это чепуха. Ты же не трус, Лешка, я же знаю. И не паника это… У меня тоже много чего наболело…

– Помолись, легче станет.

– Я не умею молиться. Только «Отче наш» знаю… Да, еще у меня крестик есть…

– А у меня вот что! – встрепенулся Лешка."

"Потянулся к своей гимнастерке, вытащил из нагрудного кармана крохотную иконку на серебряной цепочке. Показал Артему. Хотел спрятать снова. Но передумал. И надел ее на шею.

– И ты так сделай, – попросил он. – Хотя бы только на сегодня… Предчувствие у меня нехорошее…

До войны Артем всерьез считал, что Бога нет. Но с каждым днем эта уверенность слабела. Все чаще он задавался вопросом, может, Бог все-таки есть. Только Бог не любит нас.