Утоли мои печали

Попытки эти не увенчались успехом – одиннадцать человек, словно отделенные от пятерки расслабленных и живо общающихся родственников невидимой стеной, разделившей сидящих за столом на два лагеря, были напряжены, обменивались между собой короткими фразами, по большей части отмалчиваясь, и настолько явно находились в недовольстве сложившейся ситуацией, что это можно было почувствовать почти физически.

И понятное дело, что не произойти что-нибудь, что бы взорвало наконец или просто разрядило нарастающее напряжение между двумя «группировками», не могло, и оно таки случилось. Не выдержал Виталий и на очередное обращение Глафиры Сергеевны к бойкотирующим родным взорвался праведным гневом.

Швырнув накрахмаленную белую салфетку на стол резким раздраженным движением, он подскочил с места, шумно отодвинув стул, и возмутился:

– Сколько можно, ба?! – Он аж раскраснелся он гнева. – Зачем устраивать этот спектакль?! Все знают, что ты благоволишь к своему Гришеньке, совершенно ослепнув от обожания, и не хочешь видеть и понимать того ужасающего факта, что он убил деда! Всем давно понятно и известно, что это он! Между прочим, твоего любимого мужа убил!! Отравил хладнокровно и расчетливо!!

– Ну, наконец-то! – усмехнулся Григорий, изобразив преувеличенную радость. – А то я что-то не понял: куда делось ваше кипучее дружелюбие в мой адрес.

– А ну-ка, – жестким голосом потребовала Глафира Сергеевна, строго глянув на Виталия, – сядь-ка на свое место, мальчик!

– Он давно уже не мальчик! – тут же взвилась возмущением мать Виталия. – Он взрослый солидный мужчина! Кстати, известный и востребованный дизайнер! И говорит то, о чем мы все думаем, но молчим!

– Валя права, мама! – поддержала невестку Алевтина. – Вы посмотрите, он над нами еще и издевается! И Виталий прав! Сколько можно потакать твоим неразумным решениям? Мало того, что ты сделала Григория самым доверенным и близким тебе человеком, игнорируя тот факт, что он убийца отца, так ты еще и приваживаешь в доме чужих людей! – посмотрела она на Марьяну, прищурившись, словно расстреливала взглядом. – Это совершенно недопустимо и явно неадекватно! И нам давно понятно, что ты не в себе!

– Детка, детка, детка, – медленно произнося слова с нажимом, остановила дочь Глафира Сергеевна. – Если бы ты интересовалась моим здоровьем и жизнью, то доподлинно бы знала, что я регулярно прохожу обследование у всех врачей в ведомственной клинике, к которой прикреплена, как вдова Петруши. То есть в той, что подчиняется еще и органам безопасности. И у меня есть справки, удостоверяющие мою полную вменяемость и дееспособность. А еще! – вдруг загремела она голосом, полным силы и металла.