Утоли мои печали

Культур-мультур, не деревня же Задрипинка.

Так что в то лето Марьяна находилась в состоянии прогрессирующей влюбленности, и все ее мысли были заняты исключительно мальчиком Денисом и воспоминанием о том, как вчера, когда он провожал ее до дома, они попробовали целоваться…

Поэтому всяческие домашние дела, которые ее отвлекали от этих мыслей и задерживали поход на речку, где они договорились встретиться с Денисом, ужасно раздражали Марьяну, а дел этих, как назло, набралось больше чем надо!

Сегодня у Петра Акимовича случился юбилей, и Марьянины родители и бабушка с дедом – нынче только Добродеевы, другие бабушка с дедом, Кольцовы, уехали в отпуск в Турцию, – были официально приглашены на торжество, это само собой, но мама с бабулей еще и принимали участие в накрывании банкетного стола и готовили целый таз маминого обалденного секретного фирменного салата и пекли несколько противней маленьких слоеных пирожочков с печенкой – это уже фишка бабули.

А Марьяну использовали в качестве помощницы на уровне «пойди-принеси-унеси-подай», в этом же качестве она моталась между двумя домами, принося и унося что-то туда-сюда. Она ужасно негодовала по этому поводу и очень торопилась разделаться со всеми заданиями и убежать на речку, даже перекусывать отказалась, чтобы быстрей управиться.

Но пока мама ее не отпускала, давая все новые и новые поручения. И Марьяна понесла очередную порцию готовых пирожков, сложенных в плетеную корзиночку и прикрытых сверху кухонным полотенцем, в дом Вершининых. Прямо как Красная Шапочка, ей-богу!

А когда вернулась с опустевшей корзинкой и ее снова заполнили очередной порцией горячих пирожков, переложив с противня, вытащенного из духовки, от дома соседей вдруг раздался какой-то громкий, бедовый крик. Все взрослые бросили дела и побежали туда, а Марьянка стянула пирожок и с удовольствием слопала его, запивая компотом, и вышла на крыльцо. Но с крыльца ничего было не видно и непонятно, что происходит, и она двинулась к соседям – любопытно же, что у них там случилось!

А подходя к дому, уступила дорогу торопливо направлявшимся туда доктору с медицинским чемоданчиком. Люди толпились у входа с веранды в дом, что-то высматривая там и испуганно перешептываясь, и Марьяша решила не толкаться вместе со всеми, а попыталась заглянуть в окно, прикрывая глаза пристроенной к стеклу ладонью, но ничего так и не разглядела.

А потом на носилках вынесли Петра Акимовича, и Марьяна испугалась, посмотрев на него, словно ее холодной водой окатили неожиданно, потому что он был очень-очень бледным, белым. А рядом с носилками шел Григорий, держа деда за руку, лицо у молодого человека в этот момент было сосредоточенным, строгим и каким-то растерянным.