Утоли мои печали

– А-а-а-а-!! – орал он, перерезая веревку лезвием ножа в замерзших, совсем переставших гнуться пальцах, и кричал: – Сволочь!!

И одновременно случились два события – он таки разрезал веревку, а медведь прыгнул за ним в лодку, которая успела отойти на несколько метров. Григорий почувствовал удар по ноге, но крутнул ручку, в которую вцепился мертвой хваткой, прибавляя еще оборотов. Лодка послушно запрыгала по волнам, удаляясь от медведя, попытавшегося плыть за ними, но задержанного все той же веревкой. Вершинин сбросил обороты и неуклюже, коряво, раскорячкой какой-то залез в лодку.

Как он в снежном месиве умудрился найти причал возле станции, он не понимал толком – вроде как через бесноватость вьюги мелькнуло что-то, как огонек в окне, вот на него и правил. И уперся носом лодки не в сам мостик, а в берег возле него.

Ну а уж как доставал, взваливал на себя и тащил по склону к станции все так же бесчувственного Бакланова, этого Вершинин уже совсем не помнил, словно в полубеспамятстве находился.

Ввалился со своей ношей на станцию и только там обнаружил, что медведь его все же достал – штаны от середины бедра правой ноги были порезаны на лоскуты, как ножом, и кондовая, дубленая кожа на берце располосована на три куска. Каким-то чудом нога сильно не пострадала, лишь истекали кровью три глубоких борозды на бедре, пройдя через колено одной полосой и продолжаясь на голени двумя. Их даже зашивать в больнице не стали, сказали: сами заживут, вот и зажили, оставшись на всю жизнь памятью о том, как сказочно, мистически ему повезло – чуть-чуть бы глубже вонзились медвежьи когти, и трындец Грише Вершинину – артерия прямо под разрезом находилась, нога в клочья и истек бы кровью. Повезло.

Бакланов же был плох, какую могли помощь они ему оказали, благо Федин имел начальное медицинское образование. Но требовалась экстренная эвакуация – ну, с этим все понятно – до нормализации погоды. Но случилась и еще одна напасть!

Они сидели с мужиками за столом, обмывали чудесное спасение Григория и Игоря и рассуждали, насколько им повезло, уверяя, что у Вершинина не просто ангел-хранитель имеется, а какой-то прямо архангел, не иначе!

Как рассказали ему мужики, Михалыч вдруг как закричит от двери:

– Дергает!! Случилось что-то у него!

Но потом призадумался: как-то странно дергало веревку, уж очень сильно, он чуть из домика не вылетел. Ну, они и стали тянуть к себе, решив, что беда с Вершининым приключилась – они к себе, а она с силищей непомерной обратно. Потягали-потягали так туда-сюда, да не удержали на очередном рывке, веревка и вырвалась, и быстро так размоталась вся букса, даже за хвост не успели схватить. Прямо в одно мгновение.

Медведь-то Григорию попался молодой еще, глупый, с этим выводом все дружно согласились.