Завещание рождественской утки

Почему Андрей Борисович, узнав о самоубийстве Галины, устроил ее дочь в один из лучших детдомов страны? По какой причине Расторгуев спустя столько лет вспомнил о Нике? Что побудило его искать дочь гражданской жены?

На все мои вопросы Николай бубнил:

– Может, к вам тогда кто-то приходил? – допытывалась я. – Неожиданный гость, старый друг артиста, человек из прошлой жизни… Андрей Борисович поговорил с ним, и на него нахлынули воспоминания…

– Нет, – повторил Николай, – Расторгуева никто не навещал. В последние годы мы, как вам известно, поселились в отеле «Нирвана». Правда, раньше, когда жили в Москве, Андрею Борисовичу иногда позванивал его лучший друг, режиссер Олег Кипсов.

– Отлично! – обрадовалась я. – У вас сохранился его телефон?

Но Николай быстро разрушил мою радость:

– Олег Семенович скончался.

Я принялась фантазировать:

– Вероятно, один из постояльцев гостиницы заглянул к пожилому артисту, когда вы отсутствовали, и сказал что-то про Веронику. Ну не мог Расторгуев, никогда даже вам не говоривший о причине разрыва с Галиной, просто так вдруг решить пообщаться с ее дочерью! Явно пожилому человеку о девочке напомнили. Очень надо выяснить кто.

– Виола, большое вам спасибо за старания, – сказал Николай, – но Андрей Борисович умер, а мне неприятно думать о Веронике. Расторгуев, когда сообщал мне об обмане Галины, очень разнервничался, пришлось давать ему успокоительное. Более того, меня не оставляет мысль, что его кончина связана именно с тем стрессовым переживанием. Я видел, как Андрей Борисович взволнован, буквально сам не свой, и предложил: «Давай я тебе почитаю, в другой раз побеседуем о твоем прошлом». Но он не согласился: «Нет! Выслушай меня внимательно и пообещай найти Нику!» Сейчас, когда отца уже нет, я не желаю думать о незнакомой женщине. Зачем она мне?

– Так уж получилось, что Ника связана с другим делом, – неохотно пошла я на откровенность. – Там сплошной туман, вот я и хватаюсь за любую соломинку. Мне бы очень помогло, если бы вы вспомнили, что необычного произошло с Расторгуевым в последние дни его жизни.

– Если Андрей Борисович обидел ребенка, в чем я крайне сомневаюсь, он бы наверняка не забывал о девочке всю жизнь, – возразил Николай. – А потом, чувствуя приближение смерти, решил загладить вину.

– Вы не один год были вместе, и названный отец никогда не упоминал о Веронике, – упорствовала я. – Пожалуйста, напрягите память! Уверена, кто-то взбудоражил артиста.

– Попытаюсь, конечно, но думаю, это совершенно лишнее, – остался при своем мнении Коля. – Я постоянно находился около отца, не оставлял его одного. Он различал лишь свет и тень, без меня был беспомощен.

– Наверное, вы отъезжали куда-нибудь, – вздохнула я, – ну, например, на работу.