Завещание рождественской утки

Но артист был вежлив, услышал имена Ульяны, Ники, Галины и предложил: «Голубушка, приезжайте ко мне в среду, не хочу, чтобы мой сын знал о нашем разговоре. Сейчас его нет, но Николай ушел ненадолго, скоро вернется. А в среду я его в Москву по делам отошлю. Беседа у нас не телефонная, прикатывайте к полудню». Я так и поступила, никаких проблем не возникло.

Из уст собеседницы полился новый рассказ…

Мы довольно долго разговаривали. У Андрея Борисовича был не номер в отеле, а симпатичный домик – несколько комнат, кухня, санузел. Я, когда к незнакомым людям в гости захожу, сразу кожей ощущаю, какие они: добрые или злые, подлые или благородные. У Расторгуева по квартире разливалось тепло, спокойствие. В гостиной, где мы сидели, висело много фотографий. Я вошла, посмотрела на снимки и не удержалась:

– Господи! Да тут сплошные знаменитости!

– Да, мне повезло, – сказал хозяин, – жизнь оказалась долгой и сталкивала меня с интересными, творческими людьми.

Но я никак не могла успокоиться, впала в восторг.

– Вот снимок – вы и Алла Варасова.

– Да, Алла Константиновна и я играли вместе в нескольких спектаклях, – пояснил Расторгуев.

– А вот Михаил Никодимович Абросимов. Он же мой кумир! Великий, гениальный актер! – ахнула я. – Обожаю его. Будучи студенткой медучилища, я бегала на все его спектакли, подчас отказывалась от обеда, чтобы билет купить. Храню до сих пор программку с его автографом, это мой талисман. Как я рыдала, когда он умер! Купила большой букет цветов, пошла на гражданскую панихиду. Некоторые люди должны быть бессмертными, они очень много значат для окружающих.

Расторгуев улыбнулся.

– Снимок, о котором вы говорите, сделан на дне рождения Софьи Ланской. Знаете, глаза-то меня подвели, зато память все еще прекрасная. У меня есть много интересных фотографий, они в альбоме. Хотите посмотреть?

– Простите, я пришла совсем по другому поводу. – И пересказала артисту нашу беседу с Ульяной Глебовной.

Расторгуев очень разнервничался, попросил отключить его мобильный, сам-то с телефоном справиться не мог. У него был особый аппарат, для слепых, его так сконструировали, чтобы незрячий человек не смог случайно трубку в режим молчания поставить. Между прочим, очень правильное решение, родственникам всегда нужно на связи с инвалидом находиться.

Андрей Борисович ничего про Нику не знал. И все повторял, выслушав меня:

– Господи, что же я наделал? Почему не поверил малышке? Она же твердила: «Мальчик уже лежал под водой». Но я решил, что Ника врет, и обрушил на ее голову карающий меч. Надо найти ее! Срочно!

Я попыталась успокоить старика:

– Вы не виноваты, сами стали жертвой коварства.

Но Расторгуев твердил:

– Нет, нет! Следовало разобраться, по душам поговорить с Никой, я мог узнать про лунатизм.