Завещание рождественской утки

Следовало что-то быстро предпринять. Но что? Ульяна растерялась. И тут ей на помощь пришел сам дьявол.

Младенец подцепил в клинике какую-то инфекцию, ему потребовалось переливание крови… Дальнейшее известно.

После того как Расторгуев выгнал-таки Галину с детьми, Ингрункова осталась в его квартире и очень быстро стала любовницей артиста. Первое время Уля была счастлива. Андрей Борисович оказался щедрым, ласковым и категорически не желал заводить детей. Немного понервничать бывшей няне пришлось, когда Галина покончила с собой. Узнав об этом, Андрей сказал:

– О том, что случилось в моем доме, никто не знает. Я замял дело, расследование прекращено. А то еще люди осудят меня, зашуршат за спиной: «Расторгуев бросил дочь». Многие считают Веронику моим родным ребенком.

Игрункова испугалась, что Андрей Борисович решит взять на воспитание Нику, но он всего-то озаботился устройством девочки в хороший детдом.

К великому сожалению бывшей прислуги, заведующая интернатом оказалась чересчур настырной. Она несколько раз звонила, приходилось говорить ей:

– Расторгуева нет, придет очень поздно.

А тетка постоянно просила:

– Пожалуйста, передайте Андрею Борисовичу, что Ника плачет по ночам. Он обещал навещать ее. Хоть бы разок заехал, утешил девочку.

Когда Лидия Максимовна позвонила в очередной раз, Ульяна не сдержала эмоций:

– Перестаньте обрывать телефон! Андрей Борисович не имеет к Веронике ни малейшего отношения. Он не удочерял Борисову, она ребенок его любовницы, причем не пойми от кого.

Но педагог не смутилась:

– Вы все же передайте своему нанимателю мои слова, пусть Расторгуев сам решит, как ему поступить в этой ситуации. А я буду звонить до тех пор, пока не застану его. Девочку очень жаль!

Ульяна швырнула трубку и призадумалась. Конечно, она не собиралась ставить Андрея в известность о разговорах с дурой заведующей, но ведь та, активная сверх меры, действительно может найти артиста, разжалобить его. Расторгуев поедет в детдом, поговорит с Вероникой… Нет, нет, такой вариант никак не устраивал Игрункову.

И тогда Ульяна, назвавшись никогда не существовавшей в действительности домработницей Зоей, сама соединилась с Лидией Максимовной, встретилась с ней и рассказала о том, как Ника поступила с братом. На всякий случай няню она в беседе называла Ульяной Федоровной, почему-то решив, что так будет лучше.

Расчет Игрунковой оправдался, заведующая была шокирована услышанным и более Расторгуева не беспокоила.

Наталья Алексеевна встала, включила чайник и заметила:

– Знаете, меня рассказ престарелой Ульяны потряс.

– Сама сейчас не могу прийти в себя, – призналась я. – И не понимаю, почему бывшая няня так с вами разоткровенничалась.