Завещание рождественской утки

Накануне того дня, когда Андрей Борисович попросил меня найти Веронику, я отъехал в Москву: зарулил в аптеку, приобрел лекарства, в магазин, где купил любимые конфеты отца, – в общем, обычные хозяйственные хлопоты. Как правило, поездка занимает часа три-четыре, и я всегда беспокоился, звонил папе на мобильный каждые тридцать минут. А тот подсмеивался надо мной и говорил: «Николаша, куда слепой старикашка денется? Сижу в кресле, слушаю радио. Не дергайся, дружок». А в тот день он не снимал трубку. Представляете степень моей тревоги? И, словно назло, я попал в пробку. Весь извелся! От парковки бежал к дому, аж сердце из груди выскакивало. Влетаю в гостиную, отец в наушниках на диване. Я впервые за нашу совместную жизнь впал в истерику, закричал: «Почему ты не отвечал на вызовы?» Андрей Борисович удивился: «Телефон не звонил». Я схватил трубку, а у нее звук отключен.

Я внимательно слушала Николая, а он продолжил рассказывать.

Оказывается, на следующий день Расторгуев о Веронике речь и завел. Тогда Коля не связал отключенный мобильный с просьбой отца, только сейчас, после разговора со мной, призадумался и понял, что это очень странно.

Сотовый у артиста был не простой, а специальная модель для слабовидящего, у нас в стране такие не продаются, Зорькин выписал трубку из-за границы. Чтобы слепой человек случайно не убрал звук, кнопка отключения звонка находится внутри аппарата, под крышкой, прикрывающей батарейку. Андрей Борисович ею никогда не пользовался, хотя и знал об устройстве телефона, Расторгуева вообще технические детали не интересовали. Одним словом, сам по себе звонок не мог отрубиться. Так почему телефон оказался немым?

Вспомнились Коле и другие странные штрихи. Обычно он ездил за покупками по четвергам, но как раз на той неделе получилось иначе… В понедельник Расторгуев не захотел отправиться в главный корпус «Нирваны» в библиотеку, на улице накрапывал дождь, а попросил сына:

– Николаша, сбегай один. Возьми Диккенса, почитаем перед сном.

Коля отсутствовал около часа. Вернулся, а у Андрея Борисовича новая просьба:

– Накапай, пожалуйста, валерьянки, у меня нервное какое-то состояние. Наверное, я на смену погоды реагирую.

И спал он потом плохо, стонал, просыпался.

Во вторник артист вдруг пожелал посетить местный ресторан, хотя обычно отец с сыном трапезничали в коттедже, еду им три раза в день приносили.

– Хочется посидеть среди людей, – заявил старик. – Пошли, Николенька, развлечемся.

Едва они вошли в холл, как Расторгуев воскликнул:

– Здравствуйте, Лариса!

– Как вы догадались, что сегодня дежурю я? – поразилась администратор.

– Духи у вас восхитительные, – засмеялся Андрей Борисович. – Не подскажете, когда можно попасть на подводный массаж? Я бы выбрал четверг.