Гадкий утёнок для босса

 — Наши с Тимом матери были проститутками и начинали с самых низов. Между собой они хорошо общались, дружили даже и снимали одну трешку. Нам с Тимом выделили одну комнату в качестве детской. Потом мать Лебеды выбилась в элиту, стала эскортницей и подтянула за собой мою мать, а мы весь этот процесс наблюдали с самого детства… включая длинную череду их клиентов, которые довольно долго шастали к нам в гости и запирались с ними в спальне. При нас за смежной стенкой. И мы оба всё отлично слышали и понимали… Шокирована, Ди? Закрой рот, а то муха залетит.

Молча подтягиваю челюсть вверх.

То, что я только что услышала, в голове не укладывается. Нет, ну теоретически понимание есть, что такой ужас в каких-то семьях может происходить, но встретить лицом к лицу того, кто вырос в упомянутых диких условиях, я никак не ожидала. Это же… уму непостижимо, что в подобном случае творится с личностью ребенка! Раннее соприкосновение с пороком…

Господи, как мерзко.

— На мне это сказалось не так сильно, как на Тимуре, — продолжает Боярка, пытливо глядя своими обычно насмешливыми, а сейчас очень серьезными серо-голубыми глазами. — Моя мать очень скоро нашла себе постоянного покровителя… ну, такого, знаешь, лысеющего, но надежного бизнесмена средней руки… и переехала жить в отдельную квартиру, когда мне было тринадцать лет. Наверное, какое-то просветление в ее мозгах тогда всё же наступило, потому что бурные встречи со своим мужиком она перенесла в гостиницу. И свой подростковый период я провел без… лишней информации об ее интимной жизни. А вот нашему Лебеде не так повезло. Он лет до семнадцати жил с матерью и был в курсе, как она обслуживает клиентов. Потом сбежал из дома и стал жить один, но содеянного с его представлениями о женщинах-то уже не исправить, понимаешь? И это во многом сделало его таким, какой он есть.

— Каким? — тихо спрашиваю я, всё ещё не в силах переварить подробности чужого взросления.

Боярка делает небольшую паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией. А затем спокойно отвечает:

— Агрессивным. Избегающим серьезных отношений и непостоянным. Озабоченным… как вы, девушки, любите говорить. Воспринимающим женский пол только в качестве постельной грелки. Насколько мне известно, он и не влюблялся ни разу, да и не верит в существование такого рода чувств. Для него существует только понятие влечения, причем чистая физиология. И тот сорт дамочек, с которыми Тим обычно встречается, никак не противоречит его мнению о том, что все женщины… ну, не проститутки, конечно… но по натуре развратны и готовы отдаться любому достаточно напористому самцу. Видишь ли, он непрошибаемо убеждён, что каждая раздвинет ноги — достаточно только проявить побольше настойчивости и подразнить их материальными благами.