Следствием установлено

– Фонтан в озере отгрохаем, чтобы вода метров на десять вверх бузовала, – серьезно сказал Чернышев.

– Ух, ты, мать честная! – Егор Кузьмич сдернул с головы картуз. – Дак это ж сколько денег на такое сооружение понадобится?

– Сто тысяч.

Старик раскрыл рот, похлопал белесыми ресничками:

– Не иначе, слышь-ка, заморских иностранцев встречать надумал, Маркел Маркелыч. Только, если разобраться, к чему такой агромадный фонтан? Прямо сказать – ни к чему. Будет вода переливаться из пустого в порожнее, и вся затея. Колхозникам смотреть на фонтан некогда. Пожалуй, только я зрителем номер один и могу стать. Иностранцы-то приедут и уедут.

– Ну, уж только один ты и будешь смотреть, – с самым серьезным видом проговорил Чернышев и показал на дорогу. – Вон Проня Тодырев, когда проснется, поглядит.

От деревни к озеру в неизменной тельняшке с обрезанными рукавами лениво-задумчивой походкой приближался Проня. Перед ним, пиная в дорожной пыли засохший лошадиный котях, как мультипликационный медвежонок, в длинных широких трусах колобком катился пацан Степка.

Не дожидаясь, когда Проня подойдет, Чернышев сердито сплюнул, поднялся и пошел к берегу. За ним потянулся Егор Кузьмич.

Подойдя к подполковнику, Проня поздоровался, несколько минут без всякого интереса глядел на Столбова, зевнул и сел на траву. Пацан Степка дал около него кругаля, шмыгнул облупившимся носом и погнал котях к густому репейнику, буйно лопушившемуся широкими листьями неподалеку на пригорке. Молча просидев минут пять, Проня повернулся к подполковнику, равнодушно спросил:

– Вы, как понимаю, из милиции?

Гладышев кивнул головой. Проня кашлянул, словно хотел что-то сказать, но не решился. Столбов по-прежнему не выпускал из рук шеста. Чернышев, расхаживая по берегу, подсказывал, где лучше искать. Следом за Маркелом Маркеловичем тенью следовал Слышка. К ним подошел Юрка Резкин.

– Тут до вас молодой следователь был, – вдруг заговорил Проня. – Насчет колодца, значит, разбирался.

– Так… – неопределенно произнес подполковник. – И что же дальше?

– Просил меня бумагу написать. А чо писать? Все как ясный день. К тому же подчерк у меня некрасивый и время для писанины нет.

– Какую бумагу?

– Обнаковенную, навроде объяснения или заявления. Как Витька Столбов разводным ключом человека ухайдакал и ключ затырил. А на меня хотел свалить, что я упер у него ключ.

– Что? Что?… – удивился подполковник. – Какой ключ? Какого человека?

– Тяжелый ключ, железный, каким гайки откручивают… – начал объяснять Проня, но его прервал басовитый детский рев.

Из-за лопухов, весь в репейных колючках, выкатился Степка и, размазывая по лицу слезы, подбежал к Проне.

– Чо базлаешь, поносник! – сердито прикрикнул на него Проня и виновато посмотрел на подполковника.