Следствием установлено

Не так-то просто в городе почти с полуторамиллионным населением отыскать, по существу, неизвестного человека, хоть этот человек и не иголка. Сейчас, после сообщения Голубева, будто гора свалилась с плеч подполковника. Через полчаса после разговора с Голубевым он уже мчался на служебной «Волге» в Ярское.

Как обычно, Чернышева в конторе не было. Милицейская машина долго петляла по скошенным колхозным лугам, прежде чем подполковник отыскал Маркела Маркеловича. Обрадовавшись встрече, Чернышев выслушал подполковника, энергично хлопнул себя по коленке.

– Памятник вам при жизни надо ставить! Такой давности дело раскопали, – он почесал в затылке. – Глубокое озеро-то. Как искать, голуба моя, будем? Столбову можно поручить?

– Конечно. Почему ж нельзя?

– Тогда найдем! Лучше Столбова у нас в Ярском никто не ныряет. А спросил-то о нем вот почему: прошлый раз Кайров будто подозрение ему высказывал…

– Почему подозрение? – подполковник нахмурился. – Прежде чем до истины добраться, приходится сотни всяческих предположений перекрутить.

– Вообще-то правильно, – согласился Чернышев. – Дело серьезное. Тут с плеча рубить нельзя, чтобы дров не наломать.

Вечером за околицей Ярского, у берега Потеряева озера, можно было наблюдать необычную картину. Столбов в одних плавках, с длинным шестом в руках, обхватив ногами два сколоченных вместе бревна, словно забавляясь, медленно кружил почти на одном месте, будто измерял шестом глубину. Иногда он останавливался, осторожно сползал с бревен и скрывался под водой. Вынырнув, отфыркивался, снова забирался на свое плавучее сооружение и, передвинувшись на несколько метров, принимался за прежнее. Чернышев и подполковник Гладышев сидели на берегу и внимательно следили за Столбовым. Чуть поодаль от них, сбившись стайкой, нахохлились деревенские ребятишки, без которых, конечно же, не могло обойтись такое непонятное занятие. Не обошлось оно и без Егора Кузьмича Стрельникова. Неслышно подойдя к Чернышеву и подполковнику, он поздоровался, несколько минут, щурясь от вечернего солнца, глядел на Столбова и, не сдержав любопытства, проговорил:

– Никак, слышь-ка, глубину Витька измеряет… Чернышев с улыбкой посмотрел на старика:

– Тебе, Егор Кузьмич, не сидится дома."

"– Дак какие у меня дела могут быть дома, Маркел Маркелыч? Можно сказать, нахожусь на заслуженном отдыхе. А отдых я понимаю так: желаешь – дома сиди, желаешь – совершай прогулки. Вот когда мы с Юркой Резкиным помогать тебе приходили на сенометку, ты не ругался…

Стрельников помолчал, видимо рассчитывая, что Чернышев поддержит разговор, но тот стал закуривать.

– Должно быть, что-то строить решили? – опять не утерпел старик.