Успеть раньше смерти

"

"Виктор Дмитриевич зашел с той стороны, откуда дул легкий утренний ветер, и, осторожно наклоняя банку, принялся поливать могильный камень вонючей маслянистой жидкостью. Это была концентрированная серная кислота. По заверениям Шведа, камень, который они привезли сюда из другого города, только на вид казался таким прочным и монументальным. На самом деле это было не совсем так. Фальшивую могильную плиту выточили из особой породы (Виктор Дмитриевич не запомнил мудреного названия), которая легко поддавалась обработке и несмотря на свою тяжесть и плотность очень быстро разрушалась под воздействием внешних факторов. Например, кислотные дожди или даже обычные, но частые могли в считаные месяцы разрушить построенный из такого камня дом. Поэтому в строительстве эта порода практически не применялась. Чистая же концентрированная кислота должна была вообще уничтожить камень. Во всяком случае, помочь развалить его на мелкие куски, которые затем следовало «похоронить». Задумка Шведа была такой – камень должен сыграть свою зловещую роль и исчезнуть. Чтобы Булавин мучился, видел ли он собственное надгробие воочию, или все это ему только примерещилось? В общем, рациональное зерно в этом присутствовало. Камень как улика на всякий случай должен был исчезнуть. Предусмотрительность лишней не бывает. Но для чего нужна вся эта мистическая суета, если можно прекрасно обойтись подручными средствами, – вот этого Виктор Дмитриевич никак не понимал. Швед утверждает, что запугивать Булавина нужно привидениями, могилами и прочей чертовщиной. Но раз этот человек сам решил поселиться возле кладбища, значит, не больно-то он всего этого и боится. Скорее всего, привидений боится сам Швед и приписывает свои страхи окружающим. Так всегда бывает. Конечно, он лучше знает Булавина, может быть, слышал от него что-то такое, но Булавин – художник, а такие типы любят пускать пыль в глаза. Нагородят семь верст до небес, а потом сами не помнят, чего плели. Нет, пугать людей нужно проверенными методами, и Виктор Дмитриевич знает, как это делается. Жаль, что Швед считается только со своим мнением.

Однако с камнем Виктор Дмитриевич разделался с большим удовлетворением. Этого свидетеля их скрытых замыслов лучше было уничтожить. Тем более что труда это большого не составило.

Обильно политый кислотой, камень зашипел, заскворчал, как яичница на сковороде, пошел пузырями и белым вонючим дымом. Выбитая на нем надпись жадно впитала кислоту и стала расплываться, как чернила по промокашке (Виктор Дмитриевич еще застал те времена, когда этот предмет был обычным для школы). Минута – и разобрать слова стало совершенно невозможно. А еще через минуту поперек камня пошла неглубокая извилистая трещина.