Успех

– Правда? – в голосе Райана проскользнуло недоверие, и он насмешливо приподнял бровь, бросив взгляд на Керри. – Может, следовало бы сделать вас дублером Паулы, одновременно оставив за вами роль Хармианы. Мне не хочется думать о том, что станет со спектаклем, если придется играть ее теперешней подмене.

– Она просто все развалит, – сказала Лиз без всяких экивоков. – И не насмешничай, Райан. Что касается этой роли, Керри Паулу за пояс заткнет. Тебе бы надо послушать, как она играет сцену сна.

– Почему бы и нет? – его голос звучал лениво, но в глазах горел вызов. – Ну как, Керри?

Зная, что он прекрасно видит, как ей неловко, девушка сказала ровным голосом:

– Лиз иногда заносит.

– Согласен. Но в ее утверждениях обычно есть доля правды, какими бы дикими они ни казались. А что если вы предоставите мне самому судить?

– Да, прочитайте нам что-нибудь, Керри, – попросила ее Рейчел. – Мне бы очень хотелось услышать, как вы исполняете один из монологов Клеопатры.

– А уж хозяйке дома ты никак не можешь отказать, – ничуть не смущаясь, ухмыльнулась Лиз. – Соберись, душечка, и покажи им, на что ты способна!

Ей было не отвертеться. Керри медленно поставила чашку: сердце ее бешено колотилось, голова была абсолютно пустая. Она не должна позволить, чтобы присутствие Райана выбило ее из колеи. Надо вообще забыть об аудитории и думать только о несравненной музыке стихов, которые она сейчас произнесет:

– «Мне снилось: жил Антоний император; ах! Видеть бы еще мне сон такой, чтоб встретить вновь такого человека… Точно небо лицо его сияло, и на нем луна и солнце путь свой совершали, ничтожный озаряя шар земной».

Эта восторженная речь как всегда захватила ее и понесла вверх, к самому гребню мощной волны. Закрыв глаза, она представила себе погибшего Антония. Жгучее чувство женщины, рвущейся к своему возлюбленному, заполнило все ее существо, и она произнесла великолепные строки:

– «Прихоти его высоко поднимались, как дельфины, над той стихией, средь которой жили. Его ливрею короли носили и принцы. Точно мелкую монету, он сыпал из кармана острова и царства целые»…

Потом последовала пауза, медленное пробуждение, когда видение растворилось в реальности, и она неуверенно взмолилась:

– «Скажи, существовал ли в самом деле, существовать ли мог подобный смертный, как тот, что мне приснился?»

– «О, нет, мадам», – ответ Долабеллы, полный мягкого сочувствия, поверг ее в неистовое отрицание:

– «Ты лжешь; и боги слышат эту ложь!»

Но неистовство улеглось так же быстро, как и возникло. Голос ее теперь звучал почти шепотом, возвращаясь обратно в сон:

– «Но если есть иль был подобный смертный, он мог все сновиденья превзойти. В созданье дивных форм бессильна спорить с фантазией природа.