Хозяйка усадьбы \

— Да, совсем запамятовал, — Семен вдруг вспомнил, когда ему сказали о жене, он тут же подумал о Катеньке. А оказывается, Владислав Кротов в этом мире давно женат. Если бы не смерть супруги, страшно представить, как пришлось бы общаться с незнакомой женщиной.

После визита лекаря в комнату зашел Прохор.

— Может, баньку истопить, барин?

— Боюсь, плохо мне станет. А в комнате нельзя как-нибудь помыться? Хоть смыть слипшуюся кровь вокруг раны.

Надо сказать, Антон Ермолаевич пытался промыть рану, но лишний раз боялся тревожить. Он только сполоснул ее кипяченой водой, а затем велел прикладывать компресс из тысячелистника и подорожника с добавлением меда. Мед сам по себе является антисептиком, а сок тысячелистника улучшает свойства подорожника и меда и способствует заживлению. Такой компресс меняли каждые два часа. Кроме того, больному давали сбор трав с добавлением пустырника, чтобы побольше спал. Издревле известно — сон помогает организму восстанавливаться.

— Конечно, барин. Сейчас занесем лохань. Я уже приказал нагреть воды."

"Прохор вышел и через несколько минут вернулся с двумя здоровенными мужиками, несущими по два больших ведра с водой. Вскоре все было готово для принятия ванны, если можно так выразиться.

Силы к барону пока не вернулись, поэтому Прохору пришлось потрудиться. Уже лежа в постели, Семен ощутил некоторую бодрость. Тело очистилось от пота и грязи, стало легче дышать, вот и самочувствие улучшилось.

— Прохор, подашь зеркало?

— Для чего, барин? Что вы там не видели?

— Себя, Прохор, себя! Не знаю, говорил ли тебе наш семейный лекарь, но я потерял память. Даже не помню, как выгляжу.

Дворецкий выпучил глаза и раскрыл рот.

— Неужто такое бывает, барин?

— Бывает даже похлеще, — улыбнулся Семен, вспомнив о своем попаданстве. — Так принесешь зеркало?

— Сей момент, барин, — поклонился Прохор, открыл стоявший у стены гардероб и вынул оттуда вещицу размером чуть больше тарелки.

Зеркало представляло собой отшлифованную пластину то ли металла, то ли камня — Семен не разобрался. Он взял протянутый предмет, посмотрел в него. В гладкой поверхности отражалось довольно симпатичное лицо с длинными цвета темного шоколада волосами, карими с зеленым оттенком глазами и тонким аристократическим носом с легкой горбинкой. Но больше всего внимание привлекали губы, и не из-за красоты или неестественности формы. Они были сухими, по углам «красовались» кровавые трещины. Проведя по ним языком, Семен ощутил боль и привкус железа.

«Надо помазать кремом, — подумал отстраненно. И тут же спохватился: — Какой крем?! Здесь даже нет врачей! Лучше маслом, чтобы дать время зажить тонкой кожице».

Лежал он еще два дня, а с третьего начал вставать и ходить по комнате.