Усадьба толстушки Астрид

Последние его слова прозвучали зловеще, я четко уловила в них намек на то, что меня или запугают до полусмерти, либо хорошенько отделают. Многие люди звереют, когда дело заходит о деньгах, а Вассы и так не шибко добрые.

— Тогда встретимся в храме через два дня, — сказала я. — Так как я больше не жена тебе фактически, то и ночевать с тобой не буду.

— Нет, ты еще пока что моя жена, — надавил Тейг, вероятно, уже предвкушая, как будет учить меня уму-разуму.

— Никто тебя не гонит, — поддакнул ему свекор. — Возьмем несколько комнат в гостинице по соседству.

— Мне нужно побыть одной, поплакать. Это все так больно и ранит, — вздохнула я и опустила притворно печальный взгляд.

— Астрид, — сквозь зубы проговорил муженек, и я, быстро взглянув на него, заметила, как у него на лбу набухла вена, — не дури. Ты пойдешь с нами!

Неожиданно меня поддержал жрец:

— Все правильно, девица должна ночевать одна, — сказал он.

Тейг весьма недобро поглядел на настоятеля: ты чего, мол, собака?

— Пусть выплачется и побудет пока при храме, — ответил ему «собака» и добавил многозначительно: — Так будет лучше.

Мне эта многозначительность не понравилась, зато Тейгу – да, и он уже спокойнее сказал:

— Хорошо, отец настоятель. Мы вернемся через два дня.

Поклонившись жрецу, он вышел из комнаты; его родители, испепелив меня взглядами, тоже поклонились и вышли. Лишь когда за Вассами закрылась дверь, я позволила себе тихонько выдохнуть.

Настоятель же спросил, глядя на меня в упор:

— Ты бесплодна?

— Может, боги еще дадут мне шанс, — уклончиво ответила я.

— Следуй за мной.

Отец Бенедикт – так зовут жреца-настоятеля – отвел меня к храмовому лекарю. Тот разворчался, что не обязан осматривать женщин, но все же под суровым взором Бенедикта сдался и провел осмотр. Я сказала, что несколько дней назад чем-то отравилась, и жрец с лекарем, переглянувшись с многозначительным видом, стали быстро обсуждать что-то на древнем ренском. Когда обсуждения закончились, лекарь сказал, что сварит мне полезного питья, а отец Бенедикт отвел меня в келью, узенькую комнатушку с топчаном, столом и стулом.

Там, в келье, мне велено было подумать о своем нехорошем поведении и грехах, ведь не просто так боги не дали мне детей, а муж бросил. Я вздохнула, голову опустила, вид расстроенный приняла, а когда осталась одна, решила использовать время с пользой, то есть отдохнуть и набраться сил.

Вскоре мне принесли гороховую кашу с хлебом и питье от лекаря. Кашу и хлеб я съела с удовольствием, а питье от греха подальше вылила в ночной горшок, стоящий под стулом. Наевшись, я почувствовала сонливость, заснула и благополучно проспала до самого утра.

Разбудил меня стук в дверь – это юный послушник мне снова питья и каши принес, а также предупредил, что ко мне зайдет отец Бенедикт.