Усадьба ожившего мрака

В окнах дома по-прежнему не было света. Электричество пропало надолго. Григорий подозревал, что это Танюшкиных рук дело. Или не рук, но разбираться недосуг.

Ворота охраняли автоматчики с собаками. Он насчитал четверых часовых и двух псов. Собаки почуяли его первыми. Автоматчики не успели ничего почувствовать. Он сделал все быстро. Возможно, получилось излишне кроваво, но быстро. Оставалось надеться, что в темноте никто из ребят не станет всматриваться в тела.

Так и вышло. Не растерял еще Григорий свой фарт. Хватило на всю компанию.

Из Гремучего ручья они выбрались в третьем часу ночи. Справились ли с поставленной задачей? Это как посмотреть. Танюшку спасли. А дальше что? Доктор мертв. Стелла ни жива, ни мертва. Фон Клейст то ли добыча, то ли охотник. Радовало одно. Лидия с Соней в относительной безопасности. А вот смерть Вольфа Григория скорее злила, чем радовала. С этим гадом Григорий хотел поквитаться сам, но как вышло, так вышло. Самой главной их проблемой оставался фон Клейст. И только Григорий мог превратить его из охотника в добычу. Наверное, мог бы…

К дому Тимофея Ивановича они вышли на рассвете. По мнению Власа, сейчас дом этот был самым безопасным местом в городе. О том, где искать Лидию, знал только Вольф. Была надежда, что он не успел доложить фон Клейсту. Скорее всего, не успел, слишком торопился расправиться со своей жертвой, в клочья разорвать любимую игрушку.

В дом Гриня вошел первым, сделав остальным какой-то неопределенный знак рукой. Впрочем, все поняли, затаились. Влас привалился спиной к покосившемуся забору, вгляделся в бледное Стеллино лицо. Всю дорогу он нес ее на руках, отказывался от любой помощи. Даже Грини. Особенно Грини. Он нес и прислушивался. Нес, прислушивался и ровным счетом ничего не слышал… Но Гриня сказал, что Стелла не мертва, и он будет верить. Не во что ему больше верить.

Гриня появился на крыльце через пару минут, махнул рукой, приглашая всех внутрь. За его спиной маячил тонкий девичий силуэт. Наверное, Соня.

Дом встретил гостей волнами тепла, и только сейчас Влас понял, как сильно он продрог – до дрожи в онемевших мышцах, до гусиной кожи. Остальные выглядели не лучше. Особенно Всеволод, который так же, как и сам Влас, отдал свое пальто Танюшке. Да и девочке тоже досталось. Выглядела она немногим лучше Стеллы. Им всем досталось, если уж начистоту.

Лучше и краше остальных выглядел лишь трехглавый пес. Он выступил из темноты, как только они покинули пределы Гремучего ручья, зыркнул красными глазками, тихо зарычал, а потом в один прыжок оказался рядом с Севой и Танюшкой. Когда-то у Власа был пес, самый обыкновенный, беспородный, злющий со всеми, кроме своего хозяина.