Усадьба ожившего мрака

Получилось робко и неуверенно, а еще как-то глупо, но красные огоньки вдруг вспыхнули так ярко, что Севе пришлось на мгновение зажмуриться. Он пришел в себя, от ощутимого тычка в грудь. Это Костяная башка толкнул его черепушкой, наверное, поторапливая. Все, решение принято! Нужно действовать!

– Побежали, – сказал Сева, поворачиваясь спиной к стене. – Ты сможешь бежать, Горыныч?

За спиной послышался тихий, вроде как раздраженный рык. Сева обернулся. Горыныч распластался на земле. Неживая трехглавая псина, которая еще даже шерстью не успела обрасти.

– Что? – спросил Сева, уже понимая, чего от него хотят, и почти не содрогаясь от предстоящего. А предстояло ему прокатиться верхом на трехголовом нездешнем псе. – Задницу я точно отморожу. – Он подошел к Горынычу, осторожно погладил по холке. Шерсть вырастала прямо на глазах, черная, клочковатая, колючая. Наверное, Горыныч специально ее отращивал, чтобы он не отморозил задницу.

Сева усмехнулся, взобрался Горынычу на спину, легонько пнул пятками в бок.

Горыныч с укором глянул на него тремя парами глаз, а потом сорвался с места с такой стремительностью, что Сева едва не свалился на землю. Наверное, это была маленькая месть за «лошадку».

Остальное происходило практически без его участия. Горыныч сам выбирал дорогу. Иногда дорога эта была крутой и небезопасной, Севе не раз приходилось уворачиваться от норовящих воткнуться в глаз веток. Пару раз он все-таки вылетал из седла, и тогда Горыныч раздраженно фыркал и подталкивал его всем тремя головами.

Сева почти не удивился, когда они вылетели к дому Тимофея Ивановича. Кажется, он уже перестал удивляться происходящему. Горыныч стряхнул его со своей спины, отступил в сторонку, чтобы ненароком на затоптать. В ярком свете луны выглядел он ужасно. Если это определение подходит для сверхъестественного существа. То ли от быстрого бега, то ли еще по какой причине, на боку его открылась и зияла глубокая рана, по ошметкам шерсти сочилась черная сукровица. Сева хотел было заглянуть в дом, но Горыныч ему не дал, боднул одной из голов в сторону огорода. Сам дожидаться не стал, сорвался с места, одним махом перелетел через частокол и исчез в темноте. Севе пришлось искать выход со двора, поэтому к началу развернувшегося боя он опоздал. А теперь вот стоял и в растерянности смотрел на оторванную башку Вольфа. После смерти клыки его так и остались торчать из челюсти. Совсем как у Клауса фон Клейста. А Митяй умничал, бросался мудреными словечками. Декапитация! Надо же такое придумать!

– Что дальше? – спросил Сева, не отводя взгляда от мертвого упыря. – Может, сжечь его вместе с баней?

Он тут же подумал, что баня принадлежит Тимофею Ивановичу и не нужно такого самоуправства. Да и лишнего внимания тоже не нужно.