Усадьба ожившего мрака

На запястье Севы крепко, но пока еще не больно сомкнулись челюсти Костяной башки, а две другие головы угрожающе заворчали. Наверное, это что-то значило. Жаль, что Сева не мог понять, что именно.

– Чего ты хочешь? – спросил он, не пытаясь высвободить руку, которая уже до плеча онемела от холода. – Я что-то должен сделать?

Две собачьи головы синхронно кивнули. Свет в глазницах Костяной башки вдруг на мгновение погас, а потом снова вспыхнул. Вспыхнул, погас… Вспыхнул, погас…

Это было странно и неуловимо знакомо. Сева замер, стараясь понять, откуда это удивительное чувство дежавю.

А огоньки в глазницах Костяной башки продолжали мигать. И в мигании этом четко прослеживалась какая-то система. Что это за система, Сева понял спустя мгновение. Азбука Морзе – вот что это было! Костяная башка пытался передать ему сообщение. Нет, не Костяная башка, а Танюшка! Это она пробивалась из своего темного мира в мир Севы вот таким неожиданным и странным способом. Кружки по Морзянке были в каждом городе и едва ли не в каждом поселке. Каждая вторая девочка мечтала стать если не сестрой милосердия, то радисткой. Ну а Сева… Севе просто нравилось изучать все новое. Говорил ли он об этом Танюшке? Он не помнил. Возможно, с ее стороны эта попытка была всего лишь жестом отчаяния.

– Таня? – Позвал он, вглядываясь в черные глазницы Костяной башки. – Таня, я тебя слышу!

Он не слышал, он видел, но какая разница?!

Красный огонек снова лихорадочно и радостно замигал. Слишком быстро! Танюшка знала морзянку лучше его.

– Танюшка, не спеши, я не успеваю! – Не обращая внимание на холод, он обхватил Костяную башку двумя руками, стараясь ничего не упустить. – Все, я готов!

Это был странный, мучительно болезненный и мучительно радостный разговор. Разговор с призраком посредством мертвого пса. Но Севе было плевать на все странности мира, он старался не упустить ни единого слова, ни единой красной вспышки. Иногда он сбивался, и Танюшке приходилось повторять. Иногда он протестовал, и ей приходилось настаивать. В эти мгновения Горыныч начинал предупреждающе ворчать, а вспышки делались ярче и, кажется, злее. Танюшка не хотела, чтобы он спорил. Танюшка хотела, чтобы сначала он спас остальных и только потом ее. Она знала, что они идут за ней. От кого знала? От Митяя! От кого же еще?! А еще она знала, что Митяй угодил в большую беду. Или вот-вот угодит.

«Торопись, Сева!» Вот какой было ее последнее послание. Он еще несколько мгновений ждал продолжения, но красные огни горели ровным светом. Сеанс удивительной связи закончился. Было ли это решение Танюшки? Или им помешали? Сева не знал. Он даже не знал, слышит ли, видит ли она его сейчас. Но он должен был сказать.

– Таня… Танюшка, я тебя люблю.