Усадьба ожившего мрака

Но она – дура такая! – не собиралась спасаться, не искала путей к отступлению. Взгляд ее лихорадочно шарил по стенам и полу бани в поисках оружия. Хоть какого-нибудь оружия! Она просто еще не понимала, что они уже перепробовали все…

– На меня смотри! – заорал Митяй, когда Вольф хотел было отвернуться от него к Соне. – В глаза мне смотри, упырина!

Упырина смотрел и скалился, нарочито медленными движениями расстегивал пуговицы на шинели. Не хотел перепачкаться в их крови, чистоплюй?!

– Ну, иди ко мне, кровосос! – Митяй покачивался из стороны в сторону, как пьяный, Митяй зорко следил за упырем и за тем, что делалось за его спиной.

Вольф не боялся повернуться к Соне спиной, не считал ее достойным противником. Никого из них он не считал достойным. Игрушки и легкая закуска – вот, чем они для него были. Но Митяй видел то, чего не видел Вольф!

Сначала он подумал, что ему показалось. Красные огоньки в дверной щели позади Сониной спины. Сначала одна пара, потом две, следом три. И дверь раскрылась чуть шире, еще недостаточно широко, чтобы в нее войти, но уже достаточно широко, чтобы Митяй смог увидеть поросшую еще редкой, клочкастой шерстью собачью морду. Сначала одну, потом вторую, потом черепушку…

А упырь уже шагнул к нему. Просто шагнул, без этих своих упыриных выкрутасов. Маленький крадущийся шажок от двери к нему, Митяю.

– Митя… – прошептала Соня. Глаза ее сделались огромными и черными-черными, как у вампиров. Только она не была вампиром, она была девочкой, за которую он был готов отдать свою никчемную жизнь.

– Соня, влево! – заорал он, что есть мочи. – Падай, Соня!

И она послушалась! Метнулась влево от двери, освобождая вход в баню. Метнулась, но упасть не успела. Ничего, Горыныч справился! Врываясь в баню, он задел Соню лишь самым кончиком острого хвоста, вычертив кровавый зигзаг на ее щеке. Не специально, так уж у него получилось.

В этом Горыныче не было почти ничего от того Темного пса, которого они знали. Но и смертельно раненным, теряющим ошметки плоти, он тоже больше не казался. Этот Горыныч был худым и жилистым. Кожа, кости и узлы стальных мышц. Шерсть покрывала его тело лишь местами, а на хребте выступали острые, как шипы, позвонки. Но в этом Горыныче уже была сила. Та самая сила, которой так недоставало им, простым смертным, чтобы справиться с упырем. А еще в нем была ярость и неуемное желание рвать врага на куски.

Именно эту силу и эту ярость почувствовал Вольф. Именно эта сила и эта ярость заставили его отступать. В его взгляде был страх, но не было удивления. Наверное, он знал, кто такой Горыныч. Узнал от своего хозяина-кровопийцы.

А дверь, ударившись о стену, сначала захлопнулась, а потом снова распахнулась. Увидев на пороге Севу, Митяй почти не удивился. Разучился он в последнее время удивляться.