Усадьба леди Анны

Анна спросила:

-- Кого нанимают на роль капитана? Где мне его взять?"

"-- Ваша светлость, я, пожалуй, кое-что смогу вам посоветовать. У меня есть опытный боец. Он немолод и не слишком удачно ранен. Такие поездки, как эта для него тяжелы. Он собирается в отставку. Если бы вы сочли возможным…

-- Вы хотите оставить своего бойца здесь? А где он получит чин капитана?

Светлые брови Ольсена поползли вверх, но он быстро взял себя в руки и ответил:

-- Вы можете вызвать его к себе и приказать ему стать капитаном, ваша светлость. Разумеется, за это придется платить, но Ингер умен и опытен. Подчиненных он сможет потом набрать сам.

Через два дня капитан Ольсен увел своих людей, а герцогиня вынуждена была выслушивать претензии мадам Трюффе. За то, что не посоветовалась с ней. За то, что здесь, в провинции, на собственных землях, такая большая охрана вовсе и не нужна.

Новоиспеченному капитану Ингеру было около сорока лет от роду. Невысокий, коренастый и чуть кривоногий, как и многие из тех, кто с детства сидит в седле. Анне он понравился немногословностью и исполнительностью.

Через несколько дней капитан доложил, что набрал одиннадцать человек.

-- Я мало их знаю, мадам герцогиня, но погоняю и посмотрю, кто чего стоит. Если что-то будет не так, доложу.

Пока Анна Ангуленская выезжала из шато слишком редко, и у капитана было время на подчиненных. Анна видела, что он частенько гоняет солдат во дворе замка. Так что Ольсена герцогиня вспоминала с благодарностью.

Беседовать с мадам Трюффе было тяжело всегда. Казалось, она просто ищет повода возразить или сказать «нет». Анна пыталась даже поговорить с ней по душам и попросить помощи, но нарвалась на весьма злорадную отповедь. Мадам восприняла это как проявление слабости герцогини. Разговоры за совместными обедами становились все зануднее:

-- Единственное требование герцога Ангуленского: фрейлины должны быть местные. Я считаю, что тут его светлость, ваш муж, проявили мудрость, щедрость и деликатность, давая вам время лучше узнать нравы и обычаи Франкии, – мадам Трюффе регулярно поддерживала беседу за столом подобными нравоучениями.

-- Мадам Трюффе, распорядитесь отправить ко мне в покои бумагу. Я хочу написать несколько писем.

-- Ваша светлость, я сразу после завтрака зайду к вам сама.

-- Зачем? Разве я неясно распорядилась?

-- Но у вас, госпожа герцогиня, пока нет своего писца. Вам не пристало писать самой. Я охотно помогу вам и напишу под диктовку все, что вы изволите сказать, – мадам смотрела с легкой усмешкой, но усмешку к делу не пришьешь.

-- Я хотела бы завтра видеть у себя местного кюре* патера Доменика. Думаю, он не откажет мне в просьбе и напишет все, что я продиктую.

С пожилым священником, управляющим этим приходом, герцогиня уже была знакома.