Усадьба госпожи Ленбрау

Да и стульчик для усталой старушки там наверняка найдётся.

Дверь открылась, приветливо звякнув колокольчиком.

Изнутри лавка оказалась небольшой. К тому же треть её была отгорожена прилавком. Из-за него поднялась невысокая женщина и приветливо улыбнулась.

– Доброго дня, – поздоровалась она. – Меня зовут Рамисса.

– Доброго дня, – откликнулась я эхом, оглядываясь по сторонам.

Стеной с большим зеркалом магазинчик делился на правую часть со шляпами и левую, меньшую – с сумками. Сразу видно, что пользуется основным спросом.

Шляпками были заполнены три длинные полки. И несколько штук, самых больших и пышных, надеты на высокие подставки.

Да и само разнообразие поражало воображение.

С лентами, цветами и перьями. С широкими полями и без них, в форме капора и похожие на блины.

– Которая на вас смотрит? – поинтересовалась хозяйка лавки, неслышно подойдя сзади.

Я не стала говорить, что вообще не ношу шляпы. Потому что это осталось в прошлой жизни. К тому же у меня на голове как раз красовался образец местной шляпной индустрии, пусть и не самый лучший.

Поэтому я оглянулась, убедилась, что Иста устроилась в удобном кресле, стоящем у зеркала, и окинула придирчивым взглядом шляпные подставки.

На мой взгляд, это буйство перьев, лент и пряжек больше подошло какому-нибудь Д’Артаньяну, чем уездной барышне. Однако спорить не стала. Чем нелепее, тем лучше – не надо будет покупать.

– Вот эта, – я указала на шляпу с белыми очень широкими полями и светло-серой тульей, поперёк которой красовались три больших пышных пера.

– Прекрасный выбор, – похвалила Рамисса так рьяно, словно я выиграла областную олимпиаду по математике.

И поплыла к выбранному мной головному убору. Несмотря на пышность форм и небольшой рост, двигалась хозяйка лавки легко и плавно. Как лебедь белая плывёт, вспомнились мне строки из сказки Пушкина.

Рамисса подхватила шляпу с подставки и так же плавно поднесла её мне.

Я развязала ленты своего головного убора и передала его Исте. Здесь, среди шляпного великолепия, моё соломенное убожество смотрелось именно тем, чем являлось – старой, потрёпанной, дешёвой шляпкой.

Я обругала себя, что не оставила её в дрожках. Ведь планировала же снять, когда приеду в город!

Стараясь сохранять невозмутимость – ну и пусть у меня дешёвая шляпка, зато гордости полный вагон и ещё тележка – я позволила Рамиссе надеть себе на голову новую. Она оказалась неожиданно тяжёлой, и поля колыхались при каждом повороте головы, создавая приятные ощущения лёгкого ветерка, гуляющего по лицу.

Поправив головной убор, чтобы сидел удобно, я повернулась к зеркалу. И замерла.

Еженика была рождена, чтобы носить шляпы. Даже конкретно эту самую шляпу.

– Потрясающе, – выдохнула Рамисса, добавив с придыханием: – Вам очень идёт.