Усадьба госпожи Ленбрау

Узнал, что вы едва сводите концы с концами, решил помогать так, чтобы ты ни о чём не узнала. Ведь напрямую ты категорически отказалась принимать мою помощь. Кстати, это было первым, что вызвало во мне смутное сомнение. Еженика никогда бы так не поступила. Перед свадьбой она потребовала у меня немалую сумму на платье.

– Странно, – удивилась я, – платье, которое утром лежало в спальне, вовсе не выглядело новым или дорогим.

– В том и дело, – продолжил Идан. – Платье она не купила. Денег не было.

– Может, истратила на ингредиенты для переноса? – предположила я. Других вариантов не было. Ведь денег в доме я не нашла.

– Тогда я не придал этому большого значения. А потом и вовсе забыл. Ты вела себя очень странно, – он улыбнулся. – То спряталась от меня в реке, то прыгнула в овраг.

Тут я тоже не сдержала улыбки.

– Странно, это ещё слабо сказано.

– Ты была другой и нравилась мне всё больше. Я словно влюблялся в тебя заново, – продолжил Идан напряжённым голосом. – И лишь когда ты попросила не называть тебя именем, на которое всегда откликалась, и назвала другое, тайное, только для меня, я предположил невозможное. Помнишь, я говорил, что моя прабабка была ведьмой?

Я кивнула. Конечно, помню. Тогда я подумала, что, возможно, он сможет принять мою иномирную сущность.

– Дед слышал от неё немало преданий и разных историй о ведьмах, а потом делился ими со мной. Уже в виде сказок. Там была одна о замене души. Правда, поверить в такое оказалось сложно.

Идан замолчал. Как раз в то время, когда я жаждала услышать ответ на самый главный вопрос. И наконец всё прояснить.

Пришлось спросить самой.

– Кого ты любишь во мне? Женю или Еженику?

Муж сжал мои плечи, убедился, что я смотрю ему в глаза, и только тогда произнёс:

– Я люблю тебя, Женя, Еженика Ленбрау, моя жена. Люблю тебя больше жизни и никогда не отпущу, даже если ты захочешь вернуться в свой далёкий мир.

– Не захочу, – тихо выдохнула я. И это была истинная правда.

А утром нас ожидал сюрприз.

На рассвете в Любово пришли шестеро подростков. Грязные, оборванные и ужасно голодные. Они деликатно мялись на границе усадьбы, которая была лишь условно обозначена и никак не мешала проходу.

Однако дети стояли на дороге, держа в руках жалкие пожитки, и ждали, когда их заметят.

Во вчерашней суматохе я забыла предупредить Бабуру о планирующемся пополнении. Да и не ждала от сироток такой прыти. Кажется, мы договорились, что пришлём за ними транспорт?

Заметившие их работники сперва приняли за попрошаек и попытались прогнать. Однако сироты оказались не из пугливых и дали отпор мужикам. На крики прибежала Бабура. Прозвучавшее имя госпожи заставило её выслушать девушек и впустить на территорию усадьбы.

Во флигеле им дали воды, чтобы умыть чумазые мордашки и напиться.