Уравнение с тремя неизвестными

К тому моменту этот человек уже растворился, исчез в туманной дали. Видимо, не хотел столько времени ждать, а может быть, не желал связываться с криминалом. Я была ему благодарна, потому что в ту, первую, самую ужасную ночь он был со мной и мы все разговаривали, разговаривали, разговаривали. Под утро он ушел, и больше я его не видела. Я даже не знаю, почему вспомнила его в момент нападения. Может быть, потому что он тогда тоже был во всем черном?

То ли от потраченных усилий, то ли от горьких воспоминаний, но Нина совсем выбилась из сил. У нее даже испарина выступила под обхватывающей лоб повязкой. Бекетов попрощался и ушел, оставив ее одну, и она тут же уснула, а когда проснулась, ей сообщили, что ее переводят в палату."

"Точнее, перевозят. Транспортировали ее на той же кровати, на которой она лежала в реанимации. Палата оказалась одноместной, просторной, светлой. Нина разглядела холодильник, телевизор, кондиционер и вход в отдельный туалет. Правда, ненужный, поскольку вставать ей категорически запретили.

– Ничего себе условия! – воскликнула она. – Как в санатории.

– Ваш друг оплатил вам VIP-палату, – сообщила ей медсестра, уже другая, не реанимационная, а работающая здесь, в отделении. – И отдельный сестринский пост, так что до утра за вами буду наблюдать я. Вот кнопка вызова, если понадоблюсь, хотя я буду заходить каждые десять минут.

Нина по-прежнему ничего не понимала. Нет у нее друзей, способных потратить на ее лечение целое состояние. Впрочем, разгадку долго ждать не пришлось. Дверь открылась, и в палате появился Вадим Горелов собственной персоной. В руке он держал огромный букет роз. При виде бледной, но живой Нины лицо его исказилось от волнения.

– Господи, какое счастье, что вам лучше. Первые дни я… мы чуть с ума не сошли. Врачи сначала не давали никаких прогнозов, а потом эта кома…

Он выглядел таким взволнованным, что в голову Нины волей-неволей поползли нехорошие подозрения. С чего бы это ему так за нее переживать? А не Горелов ли тот самый человек, ударивший ее по голове и проломивший череп? Врач сказал, что он дежурил под дверями реанимации, да так, что его даже ночью не могли отправить восвояси. Не означает ли это, что Горелов хотел быть первым, кто окажется рядом после того, как она придет в себя? Для чего? Чтобы узнать, что она помнит? Или для того, чтобы закончить начатое…

Видимо, на лице ее отразились следы этих мыслей, потому что визитер аж отпрянул с видимым огорчением.

– Нина, вы что, меня боитесь?

– Опасаюсь, – хрипло подтвердила она.

– Это ничего, – с несколько фальшивым энтузиазмом отозвался он. – В вашем положении это совершенно естественно. Нина, вы видели, кто на вас напал? Кто такой «похоронный агент»?

Немного поколебавшись, Нина повторила ему свой рассказ следователю Бекетову.