Уральское эхо

 – Пуд золота не фунт изюма.

– Так и произошло, – подтвердил Цукерман. – Первый раз управляющий сам приехал на Сибирский проспект, тогда еще с пустыми руками. И заперся с Мутермильке чуть не на час. Я сразу почувствовал: дело нечисто, они сговариваются насчет жульничества. Спросил у хозяина, когда гость уехал, что ему было нужно, и получил ответ: не твое дело. Ну, когда кассир привез первую партию кожаных мешков, я все понял и подал на расчет. Не хотел участвовать в воровстве.

– И что теперь?

– Теперь я торгую писчебумажными принадлежностями. Денег стало меньше, зато совесть чиста. А у вас, господин статский советник?

Вместо ответа сыщик протянул ему руку:

– Спасибо. Честь имею!

Глава 10

Капканы расставлены

Весь следующий день Алексей Николаевич ждал известий от своего помощника. Но тот, видимо, застрял в Шайтанке. Только в полночь под окнами Нуровского приюта он увидел знакомую фигуру, ищущую, у кого прикурить.

За пять минут статский советник узнал много нового. На прощание он сказал Сергею:

– Готовься.

Тот молча кивнул."

"Утром Сергей с новым приятелем-фельдшером опохмелялись в пивной Лупова на Малаховской площади. В ход пошла пятая бутылка, когда двери вдруг распахнулись и ворвался наряд полиции. Командующий им помощник пристава сразу прошел к столу с фартовыми и указал на грека:

– Взять его!

Двое городовых схватили Азвестопуло под руки и поставили перед начальством. Третий распахнул на нем пиджак – и выложил на стол маузер.

– Вон что у нас есть! – обрадовался помощник пристава. – А разрешение на него имеется?

– Было, но потерял, – хладнокровно ответил Сергей, косясь на фельдшера. Тот стоял ни жив ни мертв.

– Потерял? Ну, это мы проверим. А ты пока посидишь у нас. Как фамилия?

– Иосифидис.

– Грек Ногидополу? – глумливо усмехнулся полицейский.

– Это не вы придумали, а Чехов. Или музыкант Лядов.

Городовой продолжал шарить по карманам Сергея и вскоре извлек оттуда толстую пачку сторублевок и свинцовый шар на ременной петле. Сверху он положил рекламный проспект, предлагающий купить паромойки Иона. Как только начальник его увидел, тут же изменился в лице:

– Ага! Теперь мне все ясно.

– Что вам ясно? – пытаясь казаться спокойным, ответил грек.

– Да все, все ясно. Зря ты носил эту бумажку с собой, она тебя выдала. Молчишь, Серега Сапер?

– Не понимаю, о ком вы.

– Твоя фамилия не Иосифидис, ты Азвестопуло, который убил в Москве коммивояжера Лиманштейна, завладел его деньгами на сумму десять тысяч рублей и бумагами о паровых стиральных машинах.

– Докажите! – обиженным голосом выкрикнул подозреваемый. Но помощник пристава долго говорить ему не дал, а врезал под дых. Грек скрючился, и его быстро уволокли прочь.