Уральское эхо

А вот само неучтенное золото – требует. Воры должны-таки пересчитать его втроем, иначе остальные двое будут подозревать, что управляющий их обманывает.

– М-да… Однако, Алексей Николаевич, мое предложение легче выполнить. А именно – накрыть лабораторию. Ее хозяин с перепугу выдаст поставщиков. Вот улики – золото, на которое нет подтверждающих документов. А вот показания ювелира о том, кто и как часто привозит ему металл.

Столоначальник хитро глянул на питерца и добавил:

– Кроме того, я знаю, кто этот тайный ювелир.

– Вот как? Агентурная информация?

– Нет, случайно выяснил. Есть торговец канцелярскими товарами Григорий Цукерман. Он служил помощником у некоего Мутермильке, тот держит ювелирную мастерскую на Сибирском проспекте против единоверческой церкви. Служил – но ушел, не выдержал.

– Чего именно не выдержал? – уточнил сыщик. – Темных махинаций?

– Так точно. Деталей Григорий мне не раскрывал, только намекнул. А я не спрашивал. Он не хочет быть осведомителем. Есть люди, которым противно доносить.

Алексей Николаевич решительно распорядился:

– Едем к нему. Тут не до чистоплюйства. Вдруг украденное золото пойдет на организацию цареубийства?

Дрожки повернули обратно в Екатеринбург. Они ехали другой улицей. Мимо потянулись крепкие кирпичные особняки в два этажа, с вывесками.

– Что это, Дмитрий Гаврилович?"

"– А… Конторы приисков. Березовская дача большая. Когда правительство решило отдать ее в частные руки, купить все пятьдесят шесть квадратных верст никому было не под силу. И продавали по частям. Товарищество, которому теперь принадлежит золотопромывальный завод, имеет несколько пайщиков, среди которых главные – это наследники Асташева. А другими приисками в даче владеют фон Бреверн, наследники Губонина и Кокорева, Уральско-Благодатская компания, Поклевский-Козелл и прочие капиталисты. То их конторы.

Лыков вспомнил разговор с тайным советником Добронизским и спросил:

– А про Анонимное золото-платиновое товарищество вы что-нибудь знаете?

– Хм… Название самое заурядное… Тут у многих присутствуют на вывеске подобные слова. Разрешите, я возьму в разработку.

– Даже настаиваю на этом, Дмитрий Гаврилович.

Неимеющий чина записал название. Полицейские заторопились в город – в животе уже бурчало, наступало время обеда. Вдруг на выезде из селения Алексей Николаевич увидел начальника Вятского ГЖУ полковника Комиссарова. Краснолицый, с приметной рыжей бородой – такого ни с кем не спутаешь. Именно Комиссаров будто бы получил сведения о кладе разбойника Лбова.