Король уныния

Физически, психически, эмоционально. Он все еще хотел, чтобы я возглавил компанию, потому что у него не было другого выбора. Я был его единственным наследником. Но за пределами этих обязательств он ненавидел меня, а я ненавидел его в ответ. — Он потрогал татуировку на бицепсе. На ней был изображен фамильный герб самого крупного соперника Кастильо, и когда он впервые сделал ее, она вызвала бурную реакцию в социальных сетях. — Однажды домой я вернулся с этим и ушел оттуда со шрамами.

Мой желудок забурлил от его непринужденного тона.

— Мой отец был единственным родителем, который у меня остался, — сказал Ксавьер. — Он должен был сблизить нас, но он отдалил нас друг от друга. Каждый раз, когда мы были вместе, это напоминало нам о том, кого не хватает, и это было слишком больно. Так что мы отрывались по-разному, и к тому времени, как я закончил колледж, с меня было уже довольно. Я не хотел иметь ничего общего ни с ним, ни с компанией — за исключением тех случаев, когда речь шла о деньгах. Это не очень хорошо отражает меня, но это правда.

Наступила тяжелая тишина, которую нарушало лишь тихое журчание воды и слабая музыка изнутри отеля.

Ксавьер уставился на мою руку, и на его лице промелькнула тысяча эмоций, прежде чем он покачал головой.

— Мне очень жаль. — Он издал горестный смешок. — Это должен был быть прекрасный ужин, а я втянул тебя в самый ужасный разговор. — Он попытался отдернуть руку, но я остановила его более крепкой хваткой.

Он был рядом со мной в больнице, в Испании после письма отца и в десятках других ситуаций и моментах, которые были также значимы.

Теперь настала моя очередь поддержать его.

— Это прекрасный ужин. Кокосовые слойки — путь к моему сердцу, — сказала я, заработав себе тень улыбки. — Но, прежде чем я скажу то, что собираюсь, я хочу, чтобы ты знал две вещи. Во-первых, я ужасно утешаю. У меня нет ни таланта, ни желания это делать, а от слез мне не по себе. Во-вторых, я ненавижу банальности. Они фальшивы и глупы. Поэтому я хочу, чтобы ты внимательно выслушал, когда я буду говорить. Это не твоя вина. Ты был ребенком, и это был несчастный случай. — Я сжала его руку, желая впечатать свою искренность в его кожу, потому что я искренне подразумевала каждое слово. — Это была не твоя вина.

Глаза Ксавьера сверкали ярко и неспокойно. Плейбой, наследник, гедонист, казанова — все эти маски исчезли, оставив лишь человека. Он был ранимым, во многом неполноценным, с трещинами и синяками под обманчиво отполированным фасадом.

Я смотрела на него и понимала, что не видела никого прекраснее.

Его рука обвилась вокруг моей и сжалась. Всего один раз. Достаточно, чтобы запустить часть моего сердца, о существовании которой я даже не подозревала.