Король уныния

Я тратил на них целое состояние, но никогда не получал желаемой игрушки, поэтому я купил свой автомат и сделал так, чтобы каждый, кто играет, получал то, что хочет.

Мальчишеское объяснение было неожиданно очаровательным. Я не стала скрывать улыбку.

— Шрамы от наших детских травм очень глубоки, — мрачно сказала я.

— Да, это так, — Ксавьер окинул меня серьезным взглядом. — Не начинай мне рассказывать о старой кошке Дорис. Однажды она чуть не убила нас с Херши во сне.

— Херши?

— Питомец детства. Он был коричневым лабрадором, отсюда и…

— Имя.

— В точку.

В голове всплыл образ юного Ксавьера с его псом, и мое сердце растаяло.

Уф. Наше свидание еще официально не началось, а я уже смягчалась. Что со мной не так?

— У тебя в детстве были домашние животные? — рука Ксавьера задела мою при выходе из комнаты. По руке словно пробежало электричество, и я инстинктивно отдернула ее.

Я погладила рукой свой пучок из волос, чтобы скрыть нервную реакцию, сердце колотилось. Я не была уверена, что он заметил, но крошечная ухмылка играла в уголках его рта, когда он вел меня мимо спален на третьем этаже, на крышу.

— Нет, — сказала я с некоторым запозданием. — Мой отец не любит никаких животных, кроме лошадей. — Я старалась не смотреть на двери спален и не представлять, что за ними скрывается.

Как выглядела комната Ксавьера? Спальня его детства в Боготе была переделана в обычные апартаменты для гостей. Выставлял ли он на всеобщее обозрение предметы из своих путешествий? Художественные работы? Плакаты? Если да, то какие именно?

— Но у меня есть временная домашняя рыбка, — сказала я, решив не зацикливаться на таких глупых вопросах. — Человек, который снимал мою квартиру до меня, оставил её.

Ксавьер открыл дверь на крышу.

— Как её зовут?

— Рыбка.

Он остановился и вопросительно посмотрел на меня.

— Ты назвала свою домашнюю рыбку… Рыбой?

— Рыбка, — поправила я. — Важна форма слова, и, как я уже сказала, она временный питомец. Нет смысла давать ей настоящее имя.

— Верно. Как долго у тебя живет этот временный питомец?

— Пять лет.

Он засмеялся и в осеннем воздухе образовались клубы пара от его дыхания.

— Не хочу тебя расстраивать, Луна, но после года питомец уже не временный.

Я выстроила целую аргументацию о том, что временное не имеет определенных рамок. Поэтому, если я взяла Рыбку с намерением однажды вернуть ее обратно, это считалось временным, независимо от того, сколько времени прошло.

Однако слова замерли у меня на языке, когда я вышла на крышу и увидела, что он запланировал на наше первое свидание.

Боже мой.

Одну сторону крыши занимал гигантский телевизор, а в углу стоял стол, уставленный всевозможными закусками.