Уникумы Вселенной – 3

 – Обещаю тебя взять с собой в любом случае. Давай рассказывай, что ты там надумала.

Подобные обещания он выполнял всегда, поэтому Люссия перестала сдерживать прущее из нее веселье и самодовольство. Да и, как потом выяснилось, она и в самом деле заслужила наивысшие похвалы за свою сообразительность.

А первым толчком к размышлениям послужили утверждения Аники, что ее колье могло обходиться без подзарядки или смены элемента питания столетия. Это сразу натолкнуло на идею поискать подобные колье прямо здесь, в монастыре. Но вот представительница сагири утверждала, что прибывающие к ним адельваны никогда не носили таких украшений, а дарили подобные устройства только жрицам, обсуживающим площадки с телепортами. Сами они, дескать, в любом случае понимают любое разумное существо. То есть заведомо завышали планку своих умственных возможностей.

Но ведь подобного не бывает, и Люссия, еще при осмотре спальни, поинтересовалась, в чем четырехрукие прибывали на планету сагири. Выяснилось, что в чем угодно, но две детали были обязательны: сеточка для волос, сдерживающая прическу на голове, и две увесистые не то бляшки, не то серьги в мочках ушей. Ну и возникал сразу естественный вопрос: для чего им могут служить бляшки и сетка? В том числе и мужчинам? Почему бы не для тех же целей, что и более громоздкие, бросающиеся в глаза колье?

Зашли на всякий случай в операционную, где Люссия внимательно осмотрела головы покоящихся там останков. У двоих имелись и сеточки на головах, и блямбы в мочках ушей. Да и, понятное дело, кто, как не целительницы, имел право принимать иных разумных после телепортации, а вернее, в экстренных случаях наведываться в иные миры? Пожалуй, только высшее руководство монастыря. Но они все почили на поверхности, деликатные устройства за много лет уничтожились сыростью и прочими негативными воздействиями природы. А здесь, на мумиях, все сберегалось нетронутым, в целостности и сохранности. Только и осталось, что побеспокоить скорбные останки, а потом испытать доставшиеся людям уникальные устройства.

После осознания всего рассказа поведение Пузина резко изменилось. Он вскочил и с расторопностью наилучшего, вышколенного официанта подал дамам на пробу тарелки с иной пищей. В кружках принес некое подобие отвара, на блюдце – остатки какого-то засахарившегося меда и при этом непрестанно восклицал:

– Чего еще барышни желают? Любой каприз… э-э… в разумных пределах!

– Давно бы так! – вольготно вздохнула наевшийся светоч журналистики. – И посуду не забудь помыть!

– Не извольте беспокоиться, сударыня!

И, уже обращаясь к сагири, землянка пожаловалась:

– Вот! Может ведь, когда захочет! Но как мне дорого эта дрессировка обходится! Не позавидуешь.