Тридцатого уничтожить!

Его взгляд потемнел и устремился кудато далеко-далеко от нее. Он встал и молча вышел из комнаты. Хлопнула входная дверь!

Лана недоуменно смотрела ему вслед и не могла понять, что она совершила такого, что привело его вновь в такое странное состояние.

«Сангвиник, трезвый расчетливый ум, бесстрашный, уверенный в себе, достаточно трезво относится к женщинам, в меру холоден, пережил личную драму, с неадекватной реакцией», — достаточно точную оценку этому парню дали специалисты.

Надо что-то предпринимать, подумала Лана, затем встала и пошла вслед за ним. Но, подумав, вернулась с полпути и прихватила с собой бутылку виски и два бокала, чтобы попытаться с помощью алкоголя вывести его из этого состояния."

"Савелий сидел на садовой скамейке в позе роденовского «Мыслителя». Чего, спрашивается, он взбрыкнул? Или эта девушка ему неприятна? В том-то все и дело, что приятна! Более того, ему начало казаться, что он давно ее знает, а этот симптом был очень серьезным.

А сейчас? Его даже в дрожь бросило, когда она прикоснулась своими губами. Даже голова закружилась. Так он ощущал себя только с Варюшей! Даже с Ларисой такого не было! Надо же, Ларису вспомнил. К чему бы это? Вот заноза! Сидит, ноет, ноет. Сколько лет прошло, а нет-нет да обожжет воспоминанием.

А Варюша?! Разве он не любил ее? Любил! Еще как любил! Но… Варюша, это постоянная ноющая боль потери. Эта боль, видимо, всегда будет жить в его сердце, и всегда он упрямо будет стараться запрятать ее в самый дальний уголок своих воспоминаний, доставая только тогда, когда нужно будет просто погрустить в одиночку.

А Лана? Ведь она, по существу, еще совсем ребенок. Милый капризный ребенок. Ребенок. Савелий вдруг хмыкнул и покачал головой, нашел ребенка! И чего, спрашивается, он себе «лапшу на уши вешает»? Видно, и впрямь зацепил его этот «ребенок». Если он сейчас повернется и увидит перед собой Лану, то… то все будет хорошо.

Савелий резко повернулся и едва не стукнулся носом о бутылку виски, которую Лана держала прямо за его спиной.

— Ты… Вы давно здесь? — Савелий растерялся от неожиданности.

— Не вы, а ты, — ласково поправила Лана. — Только что подошла. А что? — хитро улыбнулась Лана, придерживая простыню.

— Это просто чудно, что ты пришла! — восторженно воскликнул Савелий. — Просто чудно!

— Чему это ты так радуешься? — чуть подозрительно спросила она.

— Ничему конкретному: тебе, звездам, этим деревьям. — Он встал, подошел к древней сосне и прижался к ней ладонями. Его движения были плавными и какими-то значительными.

Лана с нежностью, но и с тревогой смотрела на него, пытаясь понять этого человека.