Тридцатого уничтожить!

 — Ружье ест — началник! Автомата ест — много началник! Пистолета ест — много-много началник! Балсая началника!

— Ты угадал, старик! — довольно заулыбался Восьмой, радуясь, что сумел разобраться в странной речи аборигена. — Чем меньше оружие, тем больше начальник! Скажи, старик, были здесь посторонние?

— Старая Касым не поняла. Старая Касым не поняла. — Старик так скривил свое и без того сморщенное лицо, что казалось, еще немного, и он расплачется.

— Ну, чужие. Чужие здесь были?

— Чужая? Чужая была, была! — обрадовался старик.. — Была чужая!

— Кто и когда? — встрепенулся тот.

— Однако, — старик начал загибать свои высохшие пальцы. — Однако, четыре луна ушла, четыре луна. — Он повернулся к серебристому «ниссан-патролу»: — Такой арба приходила! Точно такой! Кумыс пила много-много. Чужие, однако.

— А сегодня! Сегодня был кто-нибудь? — Восьмой начал терять терпение.

— Однако, приходила чужая. Приходила, — старик стал серьезно качать головой.

— Говори, говори быстрее!

— Однако, ты чужая, он чужая… они чужая, — старик тыкал пальцем то в одного, то в другого.

— А, черт бы тебя набрал! — вскрика Шестнадцатый и замахнулся над его головой прикладом авто мата.

— Отставить, — коротко бросил Восьмой и вновь попытался быть вежливым и ласковым. — Да пойми ты, старик, мы люди военные, и мы получили приказ поймать двух преступников. Они убили нескольких людей и могут убивать еще и еще.

Странно, думал старый Косым, почему этот мужчина говорит о двух бежавших? Может быть, речь идет о других? А может, об американце они ничего не знают? Военные! И Бога не боятся! — Ни одной порядочной физиономии, И у самою, несмотря на ласковый тон, глаза злые, как у… не знамо кого. Разорвать готов, а улыбается потому, что выведать хочет.

— Военная человека — хорошо. Преступника — плохо. Убивала человека

— плохо… много-много плохо! — старик опустился на колени лицом в сторону солнца и начал молиться, то скрещивая руки на груди, то выбрасывая их вверх.

На этот раз не выдержал Восьмой — он пнул старика в спину и сбил его, продолжая пинать еще и еще, и, видно, запинал бы до смерти, но в этот момент его окликнул Шестнадцатый:

— Восьмой! Послушай! — встревоженным голосом сказал он, и Восьмой прекратил мутузить старика, но тот продолжал истошно выть на всю кошару.

— Ты чего, Шестнадцатый? — спросил Восьмой.

— Послушай! — повторил тот и приложил ладошку к уху, но вопли старика мешали.

— Замолчи! Убью! — замахнулся Восьмой своим огромным кулачищем на старика.

Тот мгновенно умолк — он и сам уже услышал далекий рокот моторов в воздухе. В их, сторону летел вертолет.

— Однако, вертолета шумит — всхлипывая, выговорил старый Касым.