Тридцатого уничтожить!

И зачем он полез в это осиное гнездо? Он вздохнул с жалостью, но сразу же взял себя в руки: каждый находящийся здесь боевик убил не одного человека, чтобы самому остаться в живых. Каждый, кто находился на этой базе, был по локти замаран чужой кровью и должен был рано или поздно понести наказание.

Но сам Савелий… Имеет ли он право вершить над ними суд? Имеет ли он право совмещать в своем лице и судью, и прокурора, и палача? Нет, не имеет! Так что остается сидеть и ждать, когда меч правосудия настигнет преступников и поразит их? Нет, этого он не мог себе позволить, и никогда не простит себе, если кто-то из них еще сумеет принести вред.

Он не имеет права расслабляться и пускать слюни! Разве он задумывался в Афгане, когда должен был убивать? Нет, не задумывался, особенно в начале войны. Позднее, когда многое понял в той войне, когда осознал ее безнравственность, беспринципность, ненужность и несправедливость, начал задумываться, но ведь продолжал убивать, не так ли? Так! Но если бы он не убивал, то убили бы его.

Вот! Вот краеугольный камень этой проблемы: УБИВАТЬ, ЧТОБЫ НЕ БЫТЬ УБИТЫМ. «Не убий, — сказано в Библии. Но „не убий“ касается не только другого человека, но и самого себя, и вообще всякого живого существа: животного, птицы, рыбы. Однако человек испокон веков убивает и продолжает убивать, чтобы выжить, сохранить свою жизнь. Не убить другого, когда твоей жизни грозит смертельная опасность с его стороны, — значит все равно нарушить заповедь. Потому что тогда убьют тебя и ты, только ты будешь виновен в своей смерти мог спастись и не стал этого делать.

В данном случае он подвергает смертельной опасности не только себя, но и самого близкого человека, Андрея Воронова. Из двух зол выбирают меньшее."

"Савелий вытащил из ножен часового нож и, на цыпочках подскочив к будке КИП, быстро распахнул дверь. Второй часовой сидел на стуле и прихлебывал чай из стакана. Увидев Савелия, одетого в черный комбинезон, он мгновенно вскинул автомат, лежащий перед ним на столе, но снять с предохранителя не успел: нож вонзился ему в шею и он без звука ткнулся носом в стакан и опрокинул его.

Савелий подошел, взял у него автомат, снял пояс, на котором висели запасные рожки, фляжка с водой и штык-кинжал. Прихватил пачку сигарет и зажигалку со стола и вышел. У часового, лежащего на земле, взял то же, что и у первого. Потом оттащил его и прислонил спиной к КПП.

Вынув из кармана универсальный ключ-карту, вставил в электронный замок на воротах и услышал звуки электронной музыки. Он подбежал к будке и нажал небольшую красную кнопку на щитке. Ворота нехотя раздвинулись, и Савелий просигналил фонариком в сторону навеса с машинами. Ему в ответ капитан мигнул подфарниками.