Умри в одиночку

Жив?

– Почти… Если воет… Но не шевелится…

– Нормально… Короче, слушай мою команду… Хватай за шиворот, хорошенько растряси, пару раз приложись кулаком, но чтобы без летального исхода, и приступай к допросу. С разбега… Я сейчас тоже прибегу… Я уже бегу… Я уже недалеко… Главный вопрос – где Берсанака… Второй вопрос – кто такой Док… Дави его крепче…

Бекмурза как раз замолчал. Может быть, чужой разговор услышал, хотя Игумнов разговаривал тихо и односложно, и заинтересовался – кто такой и с какой стати поможет ему отсюда выбраться. Мишка не стал откладывать дело в долгий ящик, ухватил согнутого в три погибели чеченца за шиворот и приподнял. К его удивлению, согнутый Бекмурза опять приложился к фляжке и заливал содержимое себе в рот. Резкое движение заставило его от фляжки оторваться, и Бекмурза, обиженный, похоже, всерьёз, завыл снова, упираясь и не желая подниматься. Но сила у Мишки в самом деле была немереная, и Бекмурза просто не мог вырваться. Младший сержант не вытягивал его, а поднимал за шиворот, как кролика поднимают за уши, даже с согнутыми ногами. А когда вытащил из обломков потолка и прочего мусора, то, не думая долго, влепил открытой ладонью такую оплеуху, что у Бекмурзы выскочила и вприпрыжку заскакала по полу вставная челюсть.

То ли оплеуха, то ли потеря челюсти слегка привели Бекмурзу в себя. Именно слегка, но не больше. Он сутуло горбился, тупо смотрел перед собой и выл почти по-собачьи. Но ноги выпрямил и сесть больше не пытался, да Мишка и не позволял ему это сделать, не разжимая хватку. Новая оплеуха заставила его замолчать и поднять глаза на своего мучителя.

– Мент поганый… – сказал Бекмурза, беззубо шепелявя, и показал, что владеет октавой в более широком диапазоне, чем можно было предположить раньше. Теперь он уже не выл, а стонал долгим непрерывным стоном.

– Вставай, Бекмурза… У меня рука тебя держать устала. Будешь падать, я тебя к балке за яйца подвешу…

Чувствуя напряжение тела пьяного чеченца, Мишка сделал вывод, что его слова понимают, и слегка ослабил хватку. Бекмурза стоял уже почти самостоятельно, только пошатывался с весьма значительной амплитудой.

Младший сержант заглянул пьяному в лицо. Несмотря на то что слова Бекмурза понимал, глаза его оставались пьяно-тупыми, и трудно было ожидать вразумительного ответа на прямо поставленный вопрос. Можно было только косвенно заставить его разговориться или вообще обмануть и таким образом добиться результата.

– Мент поганый… – повторил Бекмурза, даже не понимая, что перед ним солдат, а не мент, и беззубо улыбнулся. Похоже, в его понимании эта улыбка должна была бы выглядеть не смешной, а гордой. Правда, получилось не слишком хорошо.