Дороти должна умереть

Но ты… в тебе нет ни капли слащавости, и волосы лишь подчеркивают это.

— Спасибо… наверное, — пробормотала я.

— Это комплимент. Я бы сказала, Дороти ужаснее целого миллиона Момби. Не знаю, как там в ваших краях, но у нас, в Стране Оз, сахар может стать ядом. — Гламора взъерошила мне волосы, как будто стряхивая этим движением мрачный образ Дороти, застывший у нее перед глазами.

— Я хочу оставить его. Мне нравится розовый, — сказала я, но слова прозвучали не слишком уж жизнерадостно.

Пальцы колдуньи пробежали по прядям, подбирая цвет. Сперва волосы стали голубыми, потом зелеными и, наконец, вновь розовыми, светлее облака сладкой ваты, насыщенными и такими блестящими, какими никогда не были даже мои натуральные. Я вдруг вспомнила, как красила волосы над раковиной трейлера всего за пару дней до торнадо. Я думала, что новый цвет волос внесет какое-то разнообразие в мою скучную серую жизнь. И вот оно: моя прическа идеального розового оттенка, а перемен в жизни даже больше, чем можно представить.

Колдунья моргнула, и на моих щеках появился нежный румянец. Моргнула вновь — и губы покрыла темно-красная помада. Еще раз — и на веках изящными полумесяцами расцвели серо-зеленые тени. Снова — и ресницы, казалось, стали длиннее раза в два. И наконец на меня душем посыпались блестки.

Последние напомнили мне о Мэдисон. Мэдисон, стоящей посреди школьного коридора и сияющей, как дурацкий диско-шар… Но потом я заметила, что блеск Глинды ни в какое сравнение не шел с сиянием Мэдисон. Блестки точно знали, куда нужно лечь: слегка осветить скулы и веки, мягко опуститься на плечи и ключицы. Помада лишь подчеркивала макияж. Казалось, на мне нет ни грамма косметики, все более чем естественное. Сверхъестественное.

В зеркальном отражении я заметила Нокса, появившегося у входа в пещеру. Я не видела его с прошлого вечера, когда парень исчез с раненой девушкой.

— Как она… — начала я, поворачиваясь к нему.

Нокс при взгляде на меня разинул рот, как будто лишившись дара речи. Гламора рассмеялась, и чародей вновь обрел голос.

— В порядке, — ответил он, прокашлявшись. — Раны оказались глубокими, но она сильная.

— Как ты вовремя зашел! — У Гламоры загорелись глаза. — Разве Эми не прелестна? — Колдунья подмигнула, правда, я не поняла, мне или парню.

Вскоре после прихода Нокса Гламора заявила, что на сегодня достаточно. Чародей проводил меня обратно в комнату. Ему как раз было по пути, ведь наши спальни находились рядом. Мне стало любопытно, как выглядит его уголок. Наверное, Нокс спит на полу или на какой-нибудь жесткой каменной плите, как в темницах Изумрудного города. О моем преображении Нокс не сказал ни слова."

"— Что случилось с теми девочками? — по пути спросила я.