Дороти должна умереть

Гм, а может, истинная сила Гламоры не в этикете, а в каком-нибудь особом ведьминском ОКР[6]?

На этот раз я подчинилась и присела-таки на стул, но в тот же момент отвернулась от зеркала, чтобы взглянуть колдунье в лицо. Она распустила свой замысловатый пучок, и волосы роскошными волнами упали на плечи, обрамляя глубокое V-образное декольте лилового платья и подчеркивая грудь. С распущенными волосами Гламора еще сильнее напоминала свою злую близняшку.

— Может, у меня и нет такого особого дара, как у Герт с Момби, зато я могу научить тебя другим полезным вещам, дорогая, — заявила Гламора.

Я вновь потянулась к стеклянной фигурке королевы — та ринулась прочь.

— Порой лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — Гламора тяжело вздохнула.

Я подняла голову, наблюдая, как она закрыла лицо ухоженными ручками, словно играла в «ку-ку» с малышом, и развела их в стороны. Я охнула. На правой щеке колдуньи зияла дыра в форме полумесяца — через нее был прекрасно виден язык и идеально белые зубы.

— Что с вами случилось? — в ужасе спросила я.

— Семья может причинить нам гораздо больше боли, чем чужие люди. Это сделала Глинда.

— Но почему… Что случилось?

— Она хотела убедиться, что никто больше не спутает меня с ней. Быть точной копией своего противника — большое преимущество, если ты на тропе войны, а она не желала, чтобы у меня имелся подобный козырь.

Кажется, Гламора не смущалась и не стыдилась своего дефекта, но все же показать шрам — большое откровение для такой красавицы. И даже с изуродованным лицом Гламора оставалась такой же прекрасной. Красотой были исполнены каждый ее жест, слово, поступок.

— Почему вы не избавитесь от шрама с помощью Источника? — спросила я.

— Когда мы встретимся, — Гламора с любовью провела пальцами по шраму, — я хочу, чтобы она увидела, что сотворила.

Я покачала головой:

— Я видела ее. Видела то, во что она превратилась. Вы же не думаете, что, увидев вас, Глинда станет молить о прощении, правда?

Может, в глубине души Гламора действительно все еще на это надеется? Надеется, что сестра увидит шрам и раскается? Я мало знала о подобных надеждах, но представляла, каким ужасным бывает разочарование. Гламора рассмеялась так громко и звонко, что мне даже захотелось закрыть ладонями уши.

— Нет больше места прощению. Я лишь хочу, чтобы шрам стал последним, что увидит Глинда, когда я ее прикончу.

Гламора уставилась на меня, ожидая какой-нибудь реакции.

— Но она же вас не убила, — медленно отозвалась я. — Была близка к этому. Но не убила.

— Колдуньи-близнецы крепко связаны между собой. Когда-то я могла видеть, что делает Глинда, могла почувствовать ее боль. Но после того, как она это сотворила, я больше ее не ощущаю. Не вижу. Раньше в меня могли вонзить нож, и она бы умерла вместе со мной.