Дороти должна умереть

Внезапно деревья на картине превратились в уже знакомое мне лицо. Железный Дровосек! Затем появился и другой персонаж. Его я раньше не видела, но догадывалась, кто это может быть: Волшебник. Пожилой мужчина с узким лицом, озорными глазами и большими кустистыми бровями. На его практически лысой голове красовался маленький цилиндр.

Волшебник обедал вместе с Железным Дровосеком. Картина даже голоса передавала чисто. Как один из тех широкоэкранных телевизоров, на который мама всегда хотела накопить денег. Немного напрягало, что Дороти подвластна и такая магия. Интересно, она наблюдает за всеми вокруг? Может, и мне повезет когда-нибудь использовать такую картину, а не подсматривать дедушкиным способом?

— Почему ты просто не расскажешь ей все? — поинтересовался Волшебник, откинувшись на спинку стула и намазывая масло на тост.

Железный Дровосек поднял на него возмущенный взгляд.

— Нет, я не могу. Я…

Дороти повернулась к Глинде, и я быстро убрала голову.

— Он пытается настроить Дровосека против меня, — прошипела принцесса. — Ты только послушай!

— Мне кажется, они говорят совсем о другом, — покачала головой Глинда. — Просто обсуждают сердечные муки нашего общего друга.

— Нет! — зарычала Дороти. — Только не это! Опять."

"Я неуверенно высунулась из-за двери и успела заметить, как Глинда пожала плечами. Потом она приложила палец с острым красным когтем к красным губам и показала на картину. Волшебник сочувственно похлопал Железного Дровосека по плечу. Тот хотел скинуть его ладонь своими пальцами-лезвиями, но Волшебник вовремя одернул руку, не получив ни единой царапины.

— Бесполезно, — сказал Дровосек. — Все, что я делаю, я делаю для нее. Но она никогда не полюбит меня так, как люблю ее я.

Я чуть не рассмеялась, но вовремя спохватилась. Железный Дровосек безответно влюблен в Дороти! Я вспомнила историю Железного Дровосека. Что, если топор, который отрубал ему части тела, был вовсе не зачарован? Что, если Железный Дровосек сам пошел на это ради любви?..

— Почему бы не начать с малого? — посоветовал Волшебник. — Пригласи ее на танец на следующем балу. Это же никому не навредит, согласен? А может, даже станет началом большой любви.

Лоб Железного Дровосека смялся, словно фольга, пока он обдумывал совет, а потом вновь разгладился.

— Возможно.

— Фу! Это навредит в прямом смысле слова! У него же ножи вместо пальцев, — возмутилась Дороти. Она вновь хлопнула в ладоши, и картина застыла, показывая залитое солнцем море. — Хватит! Поощрять жалкую любовь Дровосека — это преступление. Я могу за это отрубить Волшебнику голову.

Глинда лишь отмахнулась.

— О, тише, — вздохнула она. — Ты не можешь винить его за любовь. Все мы порой поддерживаем подобные беседы с твоим железным воздыхателем.