Дороти должна умереть

— Не ошибись, деточка. Иначе иголки буду втыкать в тебя я.

— Да, сэр, — кротко отозвалась я с дрожью в голосе.

Когда рука Страшилы разжалась, я приступила к делу. Втыкая иглу в самую розовую часть его мозгов, я надеялась, что в шприце все же остался маленький пузырек воздуха. Очень хотелось, чтобы моим следующим заданием стала уборка соломы почившего монстра и вынос ее из дворца. Я нажала на поршень, выталкивая жидкость. Страшила испустил долгий стон облегчения. Голова его склонилась к плечу, а изо рта безвольно свесился едва заметный язык. Ого, у него есть язык.

— О-о-о-о… — вновь простонал Страшила.

Я выдернула иглу и положила шприц обратно на поднос, медленно пятясь назад.

— Знаешь, как много мозгов пришлось ради этого выкачать?

Страшила даже не смотрел на меня. Казалось, он разговаривает сам с собой и едва ли помнит, что я вообще здесь.

— Это так утомительно, — продолжал он, — но такова цена, которую нужно платить, чтобы иметь лучший мозг во всей Стране Оз.

— Да, сэр, — пробормотала я.

— Я сам зашьюсь. Пусть немного подышит. — Он махнул рукой, позволяя мне уйти. Из рукава вылетел пучок соломы. — Забери по пути мусор, деточка.

Я схватила ведро, едва не упала, запутавшись в собственных ногах, и поспешила покинуть комнату. Пока я не особо задумывалась, куда иду. Просто брела вперед и, позволяя памяти заклинания вести себя, легко находила путь в коридорах дворца. Всего один раз ошибившись поворотом, я наконец оказалась на кухне — месте, весьма подходящем для того, чтобы избавиться от хлама Страшилы. Сейчас она была пуста — краткая передышка между мытьем посуды после ужина и приготовлением завтрака.

Помещение кухни оказалось даже больше, чем я представляла. Вполне соответствовало размерам дворца. Не говоря уже об аппетите Дороти. Одну стену занимал ряд старинных печей. Вереница раковин у противоположной стены оказалась еще длиннее. В дальнем конце кухни размещался камин, за решеткой его плясал маленький огонек.

Я вывалила в пламя содержимое ведра, и в мгновение ока оно превратилось в пепел. Когда я обернулась, кухня уже не пустовала. В дверях стояла Озма в ночной рубашке, настолько тонкой, что сквозь ткань я могла разглядеть бледную, едва ли не светящуюся кожу девушки. Огромные зеленые глаза принцессы смотрели прямо, не моргая и ярко сияя в полумраке кухни. Было предельно ясно, что она даже не заметила меня.

Затаив дыхание, я осторожно отступила в тень. Но стоило мне чуть-чуть двинуться, принцесса звонко хихикнула — оказалось, взгляд ее направлен прямиком на меня. Заметила.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — проговорила я, низко приседая в реверансе и молясь, чтобы ни в чем не ошибиться и не нарушить правила.

Она вновь хихикнула. Как-то бессмысленно, почти безумно.