Дороти должна умереть

Решительное лицо Нокса, сопротивляющегося натиску зверей. Меня словно окунули в ледяную воду, когда голову затопили остальные воспоминания. Зияющая окровавленная пасть Льва, нежный поцелуй Герт, странное состояние, когда я, держа женщину на руках, каким-то образом ощущала, как жизнь потихоньку покидает ее. И бездыханное тело на земле.

Утопая в мягкой постели, я пыталась убедить себя, что на самом деле ничего не было, что все это просто сон. И только когда лоб защипало — как раз в том месте, где его поцелуем коснулась Герт, — я поняла: произошедшее было реальностью.

Осознание отдалось обжигающей болью, я соскочила с кровати и на негнущихся ногах шагнула прочь. Потом сделала еще один шаг и еще, пока не оказалась в самом центре комнаты, где и замерла, подобно статуе, парализованная паникой. Я понятия не имела, что делать дальше. Я не могла снова заснуть. Не могла уйти. Потому просто стояла, пытаясь выкинуть из головы все воспоминания. Думать тоже не хотелось. Но только думать у меня и получалось.

Не знаю, сколько я простояла вот так. Может, минуту, а может, и час. Но когда призрачная светящаяся бабочка пролетела сквозь стену и зависла в воздухе, я все еще не двигалась. Появление ее я восприняла абсолютно спокойно, без удивления или любопытства, словно именно этого и ждала.

— Найди меня, — произнесла бабочка голосом Гламоры."

"Я кивнула и принялась одеваться. Потом пошла по туннелям Ордена с гнетущим ощущением на душе. С каждым шагом я все сильнее чувствовала, как давит на плечи тяжесть событий вчерашнего дня. Дверь в комнату Гламоры была приоткрыта, и я без раздумий толкнула ее да так и застыла на пороге, заметив отражение колдуньи в богато украшенном позолоченном зеркале туалетного столика.

Гламора плакала. Даже не так. Колдунья скорчилась над столиком в приступе боли, и все ее тело сотрясалось от горя. Она выглядела такой хрупкой и беспомощной, такой непохожей на себя, что одна часть моей души захотела развернуться и уйти, оставив ее в одиночестве, а другая — подойти и утешить. Но я сдержалась. Вместо этого просто стояла и смотрела, не в силах двинуться, не в силах сказать хоть слово. Уверена, Гламора не хотела бы, чтобы я видела ее сейчас.

Огненные волосы колдуньи, всегда идеально уложенные, были спутаны и растрепаны, тоненькая лямка элегантной шелковой сорочки спала с изящного плеча. Лицо было усталым и измученным, испещренным сеточкой морщинок, немного опухшим… Гламора не скрыла даже шрам на щеке. Она выглядела так, словно за день постарела лет на двадцать. Не верилось, что это вообще Гламора. Но даже в таком неухоженном и непривычном виде она все равно оставалась Гламорой.