Я умер вчера

– А потом? Что было потом, после интернатуры?

– Потом? – Он пожал плечами. – Не знаю. Мы расстались и больше никогда не виделись.

– Ни разу?

– Ни разу, – твердо сказал Готовчиц. – Я вам уже говорил, такие романы заканчиваются, как только заканчивается совместная работа.

– И вы не знаете, как в дальнейшем сложилась ее судьба?

– Нет. А от чего она умерла?

– От кровопотери. Ее истязали и пытали, пытали долго и жестоко, а потом бросили. Она пролежала в своей квартире почти сутки, пока не умерла.

– Она жила одна?

– Да.

– Ужасно."

"Он прикрыл глаза, будто пытался представить себе эту картину: истерзанное, истекающее кровью тело молодой красивой женщины. Татьяна выдержала деликатную паузу, считаясь с его чувствами. Все-таки возлюбленная, хоть и давняя.

– Борис Михайлович, в то время, когда вы были близки, Инна упоминала каких-нибудь своих друзей? Может быть, знакомила вас с кем-то?

– У нее не было друзей. Она была на удивление замкнута и необщительна.

– Почему вас это удивляло?

– Ну, знаете… Молодые красавицы всегда находятся в центре внимания, окружены поклонниками, ходят на дискотеки или куда там еще… Их внешность сама по себе навязывает и диктует определенный стиль жизни. А Инна была совсем не такая. Она как будто не знала о своей красоте или не замечала ее, не знаю, как правильнее. Когда мы познакомились, ей было двадцать три года, почти двадцать четыре, а она была целомудренна. Простите, что я об этом говорю, это, наверное, не по-мужски, но вы сами сказали, что хотите понять ее характер.

– Конечно, – кивнула Татьяна, – вам не за что извиняться. Продолжайте, пожалуйста.

Она задавала вопросы, записывала ответы, внимательно следя за словами собеседника и одобрительно кивая, как кивает учитель, когда заядлый двоечник вдруг сподобился выучить урок и произносит у доски какие-то на удивление связные фразы, а про себя оценивала услышанное.

– Борис Михайлович, а что бы вы сказали, если бы услышали, что Инна занялась частной практикой в качестве колдуньи?

– В качестве кого, простите?

На лице недоумение, смешанное с недоверием.

– Колдуньи. Во всяком случае, именно так она именовала себя в рекламных объявлениях. Колдунья Инесса.

– Да бред это! Какая еще колдунья? Что вы такое говорите?

– Говорю то, что есть. Значит, вы об этом не знали?

– Нет. Разумеется, нет. А если бы узнал, пошел бы к ней и закатил скандал.

– Да ну? – Татьяна вздернула брови. – Прямо-таки настоящий скандал?

– Настоящий.

– Из-за чего же?

– Из-за шарлатанства. Не терплю шарлатанства. А тем более Инна… Нет, невероятно. Зачем ей это? Она же могла стать прекрасным врачом.

Снова вопросы, снова ответы. Строчки ровно ложились на бумагу, ручка легко летала по бланку, а в голове у Татьяны шла неслышная работа.

«Значит, так, уважаемый.