Я умер вчера

Он такой серьезный был, доброжелательный и профессионал отличный. А оказался предателем. И я, как дурак, утешаю себя мыслью, что раз Гмыря мне сразу не понравился, то, может быть, я ошибаюсь.

– Игорь, в таких делах советчиков не бывает. Ты или веришь человеку, или не веришь, вот и все. Это вопрос твоей собственной интуиции, и кто бы что ни говорил – никого не слушай. Слушай только себя. Окажешься прав – молодец, ошибешься – сам виноват. Ты собираешься поговорить с Колобком об этом?

– Я?

На лице у Лесникова проступило такое изумление, что Настя невольно улыбнулась.

– Да ты что! Я и тебе-то сказал только потому, что ты тоже занималась Готовчицем. Думал, может, ты что-нибудь дельное подскажешь."

"– Я могу тебе сказать только одно: Готовчиц лжет. Я еще не знаю точно, в чем именно, но какую-то неправду он нам пытался всучить. Колобок разрешил мне покопаться в этом, но пока успехов никаких. Если что надумаю, поделюсь с тобой.

– А как насчет взлома? Ты тоже считаешь, что он не имеет отношения к убийству Юлии?

Настя поставила локти на стол и обхватила голову руками. Почему такие простые и привычные слова вдруг стали для нее мучительно сложными? Сказать: «Да, я тоже так считаю», или: «Нет, я так не думаю»? Она ничего не считает и ничего не думает, она ни в чем не может быть уверена, потому что весь мир в последние месяцы стал каким-то ирреальным, неправдоподобным, неправильным. Она теперь постоянно сомневается, сомневается во всем, даже в самых простых вещах, и она совершенно утратила способность принимать решения. Превратилась в безвольную амебу, тупо выполняющую приказы, производящую минимально необходимые действия, не имеющую собственного мнения и мечтающую только об одном: остаться в одиночестве и тишине. Наверное, она больна. Ей нужно лечиться, а не изображать из себя великого сыщика. Тоже мне, мисс Марпл в молодые годы.

– Я не знаю, Игорь, – медленно сказала она. – Я ничего точно не знаю. Может быть, прав Гмыря, а ты ошибаешься и напрасно его подозреваешь. Может быть, прав ты, а Гмыря – предатель. Все может быть. Ни одну возможность исключать нельзя.

– Да, Каменская, – разочарованно протянул Игорь, – зря я на тебя понадеялся. Не годишься ты в советчики в острых ситуациях.

– Значит, не гожусь. Ты уж извини, что не оправдала твоих надежд.

– И ты извини, что отнял твое драгоценное время, – усмехнулся он.

Ей почудился сарказм в его голосе, но не было ни сил, ни желания разбираться в этом. Недавно Колобок заметил, что она сдала, стала хуже работать, а сегодня и Лесников это увидел. Но она же старается! Она изо всех сил старается делать свою работу хорошо, а у нее ничего не выходит. Пропал азарт, притупилось чутье, ушел интерес. Единственное, что еще у нее осталось, так это безусловная преданность делу.