Умельцы

На своей машине полкан вывозил раненых чеченских и арабских боевиков. С собой у предателя обнаружили двадцать пять тысяч баков. Оказалось, фальшивые.

В вагон поезда Петрухина грузили мертвецки пьяным. Он уехал, а операция по наведению конституционного порядка в Чечне продолжалась…

…Но зачем так мрачно? Зачем мрачно-то так? В те же самые весенние дни, когда сволочь Савченко вывозил за фальшивые баки боевиков, в Брюсселе прошел алкогольный салон «Мондиаль-2000». Первое место заняла наша водка, сибирская. А называлась она — «Отечество».

В Питере было очень тепло. Температура днем поднималась до двадцати, начинали зеленеть деревья. Петрухин телеграммой предупредил о своем приезде Наталью. Но на вокзале она его не встретила, а дома ждала записка: «Вечером позвоню. Н.» Вот так: вечером позвоню.

Он принял ванну, выпил две бутылки пива, спрятал в простеньком тайнике «трофейный» ПМ и лег ждать. «Вечером позвоню». Незаметно задремал. Разбудил его телефонный звонок.

— Ты вернулся? — произнес Наташин голос.

— Где ты, Наташа? Что случилось?

Некоторое время в трубке было тихо, и он сам догадался, что случилось… В трубке было очень тихо, но все же угадывалось Натальино дыхание. Как будто совсем рядом.

— Ты… ты уходишь? — спросил он, когда пауза сделалась невыносимой.

— Ухожу? Нет, Дима, я уже ушла. Я давно уже ушла. Просто ты этого не замечал… Ты не хотел этого замечать.

На ощупь он вытащил сигарету из пачки, вставил ее в губы не тем концом, прикурил с фильтра, закашлялся.

— …ты ничего не хотел замечать, опер. Ты жил своей жизнью, в которой я всего лишь присутствовала. Как телевизор, например. Или как твой любимый подстаканник. Впрочем, подстаканник был даже более важен…

— Наташа! — сказал он.

— Подожди! — воскликнула она. — Подожди, не перебивай. Я должна сказать. Я обязательно должна сказать тебе все сейчас. Я давно должна была это сказать, но все время откладывала. А потом, когда собралась, у тебя случилась… эта история и…

— И ты меня пожалела?

— Да. Да, если хочешь, я тебя пожалела. В ущерб своим интересам. Потом ты уехал в Чечню, и я ждала твоего возвращения. Я откладывала этот разговор почти три месяца. А у меня, между прочим, есть своя жизнь… Но я все равно откладывала до твоего возвращения, потому что…

— Я понял, — перебил он. — И кто же он?

Наталья осеклась. Только шепнула что-то, и Петрухин догадался, что она шепнула: Господи! Он даже представил себе, как она округлила глаза и как при этом четко обозначились морщинки над бровями.

— Кто же он, твоя новая жизнь?

— Он… он замечательный человек. Он меня любит, мы хотим пожениться.

— Поздравляю… И давно этот замечательный человек появился?

— Давно, — сказала она, — почти год назад.