Умельцы

В темноте выделялся более светлый квадрат окна, тускло отблескивало зеркало на противоположной стене… Все остальные предметы, знакомые до мельчайших подробностей, выглядели сейчас просто темными пятнами.

Вот так видит мир Костыль, подумал Дмитрий Петрухин. Я могу сейчас встать, сделать несколько шагов до стены и включить люстру. А у Костыля такой люстры нет. И, скорее всего, никогда не будет.

Во второй половине февраля пришел приказ о командировании сотрудников в Чечню. Из ГУВД дали разнарядку в территориальные управления. Омоновцы, собровцы в Чечню постоянно ездили… А вот что операм там делать? Но приказы не обсуждают,

Гувэдэшная разнарядка предлагала каждому управлению направить одного оперуполномоченного УР. Желательно, намекнули в ГУВД, добровольца. Петрухин вызвался сразу.

— Тебе что — делать не хрен? — спросил Паша. А потом посмотрел в глаза Петрухину и сказал: — Ну, ладно… поезжай.

Двадцать девятого февраля Дмитрий был уже в Грозном. В Чечне шла война, какая-либо оперативная работа была невозможна в принципе. Кажется, это понимали все… Кроме тех чиновников, которые принимали решения о командировках. Но даже если бы войны не было… Опер работает эффективно только тогда, когда у него есть знание местной обстановки и агентура. Ни того, ни другого у командированных на полтора месяца оперов не было да и быть не могло.

За месяц с лишним Петрухин задержал одного воришку и одного мародера. Воришку отпустил, потому что пожалел: парень был худ до без края, смотрел голодными глазами. Петрухин дал ему подзатыльник, пачку сигарет и сказал: не воруй больше… Отлично знал, что парень снова пойдет воровать. Куда ж ему деваться? Мародера тоже пришлось отпустить: за него вступилось командование N-ского ОМОНа. Парень-то — геройский! Третий раз в Чечне. Ранен, награжден… Вы что, крысы тыловые, совсем ох…ли? У геройского парня на шее болталась немалой толщины золотая цепь, а на запястье дорогущие швейцарские часы фирмы «Тиссо» в платиновом корпусе. Петрухин был категорически против того, чтобы омоновца освобождать. Более опытные коллеги ему объяснили: не дури, Дима. Они все озлобленные вконец. Подъедут ночью и шарахнут по нашей общаге из гранатометов. — Наши? — удивился Петрухин. — Наши, Дима, наши. Здесь все наши…

От командировки в Чечню остались самые мрачные воспоминания: холод, постоянное напряжение, враждебность местного населения да хруст битого стекла и кирпича под ногами на улицах разрушенного города. Паленая водка по вечерам, голодные и одновременно наглые глаза чеченских мальчишек. Постоянное чувство опасности. И — чувство абсурдности происходящего. За несколько дней до конца его командировки на одном из блокпостов задержали полковника Савченко.