Умельцы

— Какая разница? Теперь Тармо подпишет контракт не с нами, а с Харламычем… Все! Накрылись двести тысяч баков. Из твоей доли удержу.

— Но можно же как-то объяснить Тармо…

— Что? Что ты прикажешь ему объяснить?

— Что это недоразумение… что меня освободили, и все кончилось.

— Мудак, — сказал Брюнет почти ласково. — Мудак! Все только начинается. После обеда здесь будут работать налоговики. Главбуха уже дергали в УБЭП. Меня вчера три часа парили в прокуратуре. Знаешь, что сказали? — Строгов молчал. — Сказали, что будут меня долбить, пока не сдашь своего мокрушника.

Брюнет раздраженно смахнул газету со стола. Легкий сквознячок подхватил ее и потащил по ковролину. В тишине было слышно даже шуршание газетной бумаги.

— Все, — сказал Голубков. — Сейчас ты все расскажешь Дмитрию Борисычу и Леониду Николаичу.

— Зачем? — вскинул голову Строгов.

Брюнет смотрел на него молча, не мигая. Несколько секунд партнеры по бизнесу глядели друг на друга. Потом Строгов отвел взгляд, вытащил из кармана пиджака блестящую упаковку таблеток, отделил одну и положил в рот.

— У меня болит голова, — сказал он.

— Хорошо, — произнес Брюнет после паузы. — Иди в свой кабинет. Жди там.

Строгов поднялся со стула, поплелся к двери.

После того как дверь за Строговым закрылась, Голубков встал, поднял с пола газету и снова вернулся за стол.

— Ну, — сказал, — видели орла?

— Молчит… Молчит, сволочь. Я ему по-человечески: мне-то ты можешь сказать, Игорь, что произошло?.. Молчит.

— А вы сами что думаете по поводу случившегося? — спросил Купцов.

— А что я думаю? Нокаут-покойничек был, конечно, вспыльчивый мужик… Мог и за ствол схватиться. Но не из-за сотни же долларов, в конце-то концов!

Петрухин закурил, спросил:

— А он что, хранил в кабинете ружье?

— А черт его знает, что он там хранил. Менты нашли в кабинете бейсбольную биту, патроны какие-то… Дурдом!

— Ладно, разберемся. Мы к тебе, Виктор, вот с чем пришли: есть номера телефонов, по которым последнее время звонил твой Игорек. Часть из них мы идентифицировали, часть — нет. Помоги разобраться.

— Давайте попробуем, — ответил Брюнет и надел очки. Петрухин положил на стол список.

— Смотри, — сказал он. — Это телефоны офиса… это домашний.

— А это мой, — сказал Голубков.

— Я знаю… для нас они интереса не представляют. А вот этот телефончик знаешь?

— Нет, — покачал головой Брюнет.

Петрухин обвел ручкой две колонки цифр: в одной было шесть звонков на неизвестный номер с датами разговора, в другой три звонка с этого же телефона на номер Строгову.

— Ладно… а вот этот?

— Это легко. Это наш деловой партнер, Константин Лисицын.

— Привет Лисицыну. Вычеркиваем. Этот?

— Этот тоже знаю. Нашего главбуха номер.

— Вычеркиваем. Этот?

Петрухин обвел в рамку еще два столбика.