Улыбка 45-го калибра

Дама щелкнула брелком сигнализации. «Мерс» коротко гуднул и мигнул фарами. Покачиваясь на тонюсеньких каблуках, стройная фигурка в развевающейся шубке пошла к подъезду. Я молча посмотрела ей вслед. Теперь понятно, отчего мадам накинула на плечи мех; под шубой виднелось невероятно короткое платьице из полупрозрачного материала.

Дверь подъезда хлопнула. Я навела бинокль на сверкающий автомобиль и записала номер. Так, надо не упустить момент, когда парочка будет прощаться. Всезнающие бабки говорили, что они всегда вместе выходят. Небось поднимет вуальку, чтобы поцеловаться со своим обоже. Впрочем, даже если этого не произойдет, все равно получатся отличные компрометирующие снимки.

Я постаралась поудобней устроиться на жесткой скамейке. Однако какая тяжелая работа – сидеть и ничего не делать. В свое время Дегтярев сказал мне, что сыщику в основном приходится заниматься ожиданием и что отвратительней этого занятия ничего нет. Я ему тогда не поверила, а сейчас понимаю, что Александр Михайлович был прав. Нет, правильно говорят, хуже нет, чем догонять и ждать. Прошло всего десять минут, а я уже вся извелась, пытаясь найти удобную позу. Эх, жаль, не догадалась прихватить детективчик, а то бы почитала спокойненько. Может, сбегать к ближайшему лотку? Нет, нельзя, вдруг упущу парочку. Хотя вряд ли мадам явилась к любовнику на полчаса…

Я уже совсем было уговорила себя пойти на проспект за книжкой, но тут дверь подъезда распахнулась, и вылетела дама в шубке. Лицо ее по-прежнему было закрыто вуалью. Быстрым шагом она подскочила к «мерину», нервно дернула дверцу, села в автомобиль, газанула, стукнула бампером скамейку, на которой мирно читала газету молодая женщина, качавшая коляску…

– Эй, ты, – закричала девушка, – озверела, блин, дура!

Напуганный воплем матери ребенок зашелся в нервном плаче. Я быстренько защелкала фотоаппаратом, радуясь, что в кадр вместе с иномаркой попадает и табличка, на которой четко видно название проезда и номер дома.

Подняв столб пыли, автомобиль, взвизгнув на повороте шинами, исчез. Я покачала головой. Пока не знаю, как зовут даму, но ездит она безобразно, ни с кем и ни с чем не считаясь.

– Вот дрянь, – продолжала негодовать молодая мать, – паразитка чертова, сволочь! До полусмерти напугала. А если бы посильней газанула, так и скинула бы меня со скамейки, гадина! Ну погоди, я на тебя управу найду, вот мужу пожалуюсь, он тебе ноги-то повыдергает!

Я подошла к разъяренной женщине, подняла с земли упавшую газету и сказала:

– Безобразие, чуть вас не убила.

– Дрянь! Думает, раз на «Мерседесе», то все ей и можно, – опять вскипела девушка. – Ну ничего, мой с ней разберется.

– Вы ее знаете? – осторожно поинтересовалась я.

– А то! – пожала плечами собеседница.