Улыбка 45-го калибра

Уж не знаю, сам ли мастер делал его или кто из подручных. Лично я до нашего сегодняшнего разговора считала, что знаменитый Фаберже работал один, сам по себе.

– Многие так думают, – улыбнулся Зайцев, – приносят мне украшения и страшно расстраиваются, когда даю им не очень высокую цену. Начинают объяснять: у меня «Фаберже»…

– Так вот, – бесцеремонно прервала я его, – Юрочка демонстрировал яйцо, замечательной красоты штука, сверху урашена двенадцатью камушками, одиннадцать изумрудиков и один сапфир. Вот его очень хочется, но, сами понимаете, несмотря на близкое знакомство, никаких разговоров с Юрочкой я вести не стану. Лена Ригель утверждает, что вы можете все. Достаньте мне именно это яйцо, заплачу любую сумму. Понятно? Любую. Считайте это прихотью. Но, если есть деньги, отчего не побаловать себя?

– Значит, наверху одиннадцать изумрудиков и сапфир…

– А принадлежит оно Юрию Рыкову?

– Что ж, – вздохнул Зайцев, – попробую сегодня разузнать, что к чему, и свяжусь с вами. Дайте номер вашего телефона.

– О нет-нет, сама позвоню.

– Пожалуйста, – пожал плечами Петр, – завтра, после семи вечера. Но, надеюсь, вы понимаете, что гарантировать ничего не могу.

– Естественно, – согласилась я и потрогала чашку с кофе.

Кажется, достаточно остыл, не хочется обжечься.

– Конечно, – продолжала я, аккуратно поднимая чашечку, – вам… о-о-о-о… Боже, пролила ваш идиотский кофе, прямо на брюки. Ну что вы стоите, как болван? Видите же, мне горячо, еще и пятно останется. Несите скорей кусок мыла из ванной, живей!

Петр вышел. В ту же секунду я быстро прилепила «жучок» к днищу телефонного аппарата. Зайцев вернулся, неся розовый брикетик.

– Это что? – возмутилась я.

– Вы же сами просили мыло!

– О боже, – закатила я глаза, – все мужики идиоты. Тряпку или губку! Ладно, сама пойду, где тут ванная?

Через десять минут в совершенно испорченных брючках я спустилась на второй этаж и надела наушники. Надеюсь, не ошиблась в своих расчетах, и сейчас милый Петяша кинется звонить тому, кто продает яйцо.

Послышались какие-то щелчки, потом в ухо ворвался голос:

– Погодите минутку, выйду в другую комнату. Тут очень громко телевизор орет.

Из наушника и впрямь раздавались звуки стрельбы и крики. Кто-то смотрел боевик.

– Ну ты даешь, – раздался вновь безумно знакомый женский голос, – Эдька сегодня дома, выходной в стране. Договаривались ведь, что только в рабочее время созваниваемся. И вообще, почему не на мобильный, а по домашнему?

– Перестань идиотничать, – прошипел Зайцев, – не о свиданке хочу договариваться. А мобильник надо хоть иногда включать. Ты знаешь некую Дашу Васильеву?

– Еще бы, – ответила его собеседница, и я мигом поняла, отчего мне так хорошо известен ее голос. Петр звонил Лене Ригель.