Попаданка с улицы Грёз

— Так что ты хотел сказать по поводу Бердальсона? 

— А, это… — он очаровательно улыбается. — Всего лишь, что я передумал. Тревожить почтенного купца в выходной день — не лучшая идея. 

Как-то даже ожидаемо. 

— И ты ждешь, что после всего этого я упаду в твои объятья? — в голосе против воли столько яда, что хватило бы на пяток королевских кобр.

— Не жду, — он усмехается. — Сейчас ты разочарована, зла и ненавидишь меня. Никому не нравится чувствовать себя одураченным, а ты к тому же азартна и любишь побеждать. В этом мы похожи. Я тоже люблю побеждать и умею это делать. Как показал опыт наших прошлых встреч — все эти игры в ухаживания не только утомительны, но и неэффективны. Сердце девушки получает тот, кто держит ее судьбу в своих руках. 

Я озадаченно моргаю. 

— При чем тут мое сердце?! Я думала, тебе нужны знания…  

Аншлер медленно качает головой.

— Знания — приятный бонус. Как и смазливая внешность. Но нужно мне только твое сердце. В фигуральном смысле, разумеется.

Зачем? В жизни не поверю, что этот скользкий тип втюрился без памяти и мечтает о взаимности. 

— Тогда ты выбрал чертовски неудачный способ. В данный момент я тебя ненавижу.

— О, это прогресс! Раньше я всего лишь утомлял тебя.

— Раньше я тебя уважала.

— В бездну уважение, — зеленые глаза опасно темнеют. — Мне нужно, чтобы ты меня полюбила. И ты полюбишь, даже если для этого мне придется вскрыть твою черепушку и вырезать свое имя изнутри.

Это… нихрена не похоже на признание.  

— А вот это тебе знать не стоит, — жестко отвечает полуэльф. — О, кажется, нам наконец несут обед! Вовремя, я голоден, как дракон. 

Официант сервирует стол, водружает в центр серебряную супницу и торжественно снимает крышку. Изумительный запах острой мясной похлебки щекочет ноздри. Суп исходит паром — должно быть он обжигающе горяч. 

Меня словно черт толкает под руку. Пора!

Ахаю и тыкаю куда-то в зал.

— Пресветлые боги, что это?!

Когда Аншлер и официант оборачиваются. вскакиваю, подхватываю супницу за края и с наслаждением окатываю миллиардера.

А вот теперь — к двери! Бегом!

Катрин не считала себя зависимой от чужого мнения. Но в этот момент ей хотелось умереть.

Это было, как в кошмарном сне, когда вдруг обнаруживаешь себя обнаженной прямо на улице. 

Нет, даже хуже. Во сне вокруг безликие незнакомцы, а ее окружали женщины, которых Катрин знала не первый год… 

Сбежавшиеся на визг послушницы сестры заполнили келью. Толпились, охали на разные голоса, тыкали пальцами. А в коридоре напирала еще целая очередь из желающих поглазеть. Новость о том, как одну из наиболее авторитетных сестер застукали за грехопадением, мгновенно разлетелась по всему монастырю, взбаламутив упорядоченный быт куда сильнее, чем внезапный обморок матери-настоятельницы.

Толпа кривилась.