Проклятие ульфхеднара

Благо теперь стыдно не было: уж в порядок она себя, перестав быть пленницей, привести успела. Ополоснулась, надела чистое, милостиво подаренное Фьётрой платье, заплела волосы. Хакон, похоже, оценил её старания, оглядел всю с головы до ног с явным удовлетворением. Он встал, оказавшись вдруг так близко, что едва носами не столкнулись.

— Признаться, я думал, что ты найдёшь сотню отговорок, чтобы не прийти. Сбежишь, в конце концов, — он усмехнулся. — А ты всё же пришла.

— Наверное, выбора у меня не было…

— Разве? — конунг покачал головой, медленно обвел её плечо, едва касаясь. — Думаешь, я непременно потребовал бы с тебя уплату? Силой вырвал бы?

— Значит, я могу идти? — не к месту захотелось улыбнуться.

— Нет. Теперь уж поздно, — возразил Хакон.

Ответить ничего не дал: подался вперёд и накрыл губы Асвейг своими. Она не стала артачиться и нарочито отбиваться — знала ведь, зачем шла. Тихо вздохнула, когда конунг прижал её к себе, углубляя поцелуй и настойчиво сжимая пальцами округлости ниже спины. Далеко идти, шарахаясь по всему дому, не пришлось: постель оказалась тут же, у стены, окружённая сундуками с разным добром. Говорят, рабыням можно взять что-то из них, если хозяину понравилось, как его ублажили. На миг почудилось, что прошлое вернулось. Хакон, обнимая за талию, подтолкнул к ложу, безмолвно приказывая опуститься на него. Асвейг легла на жёсткий волчий мех. Открыв глаза, только и успела заметить, как ловко справляясь одной рукой, конунг скинул рубаху. Оказался он сложен по-воински крепко: видно, не давал себе спуску в упражнениях тела, ссылаясь на увечье. Посмотреть на него, признаться, было приятно, да только внутри всё равно колола шипом неправильность происходящего. Асвейг попыталась прогнать это чувство, опустошить голову. Сама пришла — так чего теперь терзаться? С готовностью она ответила, когда Хакон вновь прильнул поцелуем, обняла за шею, спустилась ладонями по бугрящейся мышцами спине.

Конунг, знать, всё же ожидал встретить хоть толику сопротивления, а потому, приподнявшись на локте, внимательно посмотрел в глаза. И показалось, вдруг понял всё. Как будто увидел то, что увидела она перед тем, как прийти сюда. Почувствовал её злость и обиду. И не удивился.

— Тебе будет хорошо, — шепнул. — Если сама захочешь.

Ладонью мягко обвёл колено, скользнул вверх под платье и между ног. Асвейг тонко всхлипнула от неожиданно приятных ощущений. Подалась бёдрами, прижимаясь теснее к ласкающей руке. Хакон, стаскивая с неё бельё, провёл губами по ключице, по границе ворота, не заставляя раздеться совсем. Ему не было это нужно. Он стянул штаны, вскинул подол Асвейг до пояса и взял её, погрузившись сразу до самого конца.